Можно ли стирать детские кроссовки с лампочками моргающими

Часто чрезвычайно длиннющий цикл стирки говорит о том, что у машины появились трудности с набором либо сливом воды. Увидеть это можно по времени, которое стиралка растрачивает на залив либо напротив – сброс воды.

Признаки неисправности

Возможная неувязка

Стоимость ремонта * **

Стиральная машина долго набирает воду, из-за этого вся стирка продолжаться больше положенного времени

Возможно, как такой поломки нет: просто возникли препядствия с подачей воды.

Может быть передавлен шланг либо не до конца открыт вентиль подачи воды.

Удостоверьтесь, что ничто не мешает обычной подаче воды.

Самостоятельно

Произошел засор фильтра-сеточки впускного клапана, из-за чего же напор воды очень слабый.

Нужна прочистка фильтра.

Самостоятельно либо от 600 р.

Начал «барахлить» клапан подачи воды:  в большинстве случае, ежели клапан начинает сбоить – вода не поступает в машинку совершенно. Но случаются ситуации, когда вода все же поступает, но мембрана раскрывается не на сто процентов, а поэтому напор — слабый.

Требуется подмена впускного клапана.

От 1000 р.

Стиральная машина долго сливает воду, из-за этого вся стирка продолжаться больше положенного времени

Чаще всего препядствия, когда машина долго сливает воду, соединены с возникновением засора в фильтре слива воды либо патрубке.

Ежели засорился фильтр – его можно аккуратненько достать и прочистить без помощи других, а вот для прочистки засора в патрубках требуется разбор машины – и эту работу лучше доверить мастеру.

Самостоятельно либо от 1200 р.

Стиральная машина повсевременно набирает и сливает воду, и стирка на самом деле не начинается

Возможно, речь идет о неправильном подключении стиральной машины к канализации – в этом случае вода уходит из агрегата «самотеком».

Понимая это, машина набирает еще воды, начинает ее греть, но вода вновь уходит… Цикл затягивается из-за невозможности подогреть воду до данной температуры.

Требуется корректное подключение стиральной машинки.

От 1500 р.

Вышел из строя датчик уровня воды (прессостат) и не докладывает «мозгу» стиралки о том, что воды уже довольно. В итоге машина будет повсевременно набирать и сливать воду.

Нужна подмена прессостата.

От 1400 р.

Сбоит впускной клапан, отвечающий за подачу воды.

В случае поломки он может не закрываться до конца – в этом случае вода будет повсевременно поступать в машинку.

Нужна подмена впускного клапана.

От 1000 р.

*Внимание! В данную стоимость включена лишь работа профессионалы, и не заходит стоимость расходных в. Итоговая стоимость, включающая ремонтные работы и комплектующие, станет известна опосля диагностики стиральной машины.

**Диагностика проводится безвозмездно, но при отказе от ремонта, необходимо будет оплатить 400 рублей за выезд специалиста.


Стиральная машинка зависает во время полоскания либо отжима: главные причины

Полоскание и отжим с точки зрения процесса во многом схожи: машина работает с огромным объемом воды и большими перегрузками.

Так что предпосылки «зависания» фактически идентичны.

Поломка

В чем неувязка

Стоимость ремонта * **

Неисправность датчика баланса белья (встречается в редких моделях стиралок)

Датчик дисбаланса, которым обустроено большая часть современных стиральных машин, может выйти из строя. В этом случае даже ежели белье лежит в барабане как необходимо, управляющий «мозг» стиралки не получает сигнал, что «всё в порядке» и не начинает отжим – чтоб избежать очень больших вибраций.

Требуется подмена датчика.

от 900 р.

Неисправность амортизатора либо демпфера стиральной машины

Износ амортизирующих узлов стиральной машины приводит к завышенной вибрации.

Свежие, особо «умные» стиральные машинки при очень массивных вибрациях тормозят процесс — чтоб колебания не повредили остальные узлы аппарата.

Требуется подмена амортизаторов.

от 1000 р.

Неполадки таходатчика

Датчик контроля оборотов – таходатчик – в исправном состоянии дозволяет машине контролировать скорость вращения барабана. Ежели таходатчик выходит из строя, машина не может осознать, какова скорость – и заместо отжима останавливается.

Требуется подмена таходатчика.

от 1300 р.

Неисправность прессостата (датчика уровня воды)

Выход из строя прессостата, определяющего уровень воды в машине, приводит к тому, что управляющая плата не может «понять», осталась ли вода в машине либо нет.

В этом случае машина может пробовать слить несуществующую воду, либо же и совсем – зависнуть кое-где меж полосканием и отжимом.

Требуется подмена датчика уровня воды.

от 1500 р.

Проблемы со сливом воды

В неких вариантах препядствия со сливом воды приводят к тому, машина зависает при полоскании и отжиме. К числу таких относят частичный засор патрубков и канализации, загрязнение сливного фильтра либо препядствия со сливным насосом.

Требуется диагностика стиральной машины и устранение заморочек, препятствующих сливу воды.

от 1200 р.

Неисправность управляющей платы

Выход из строя управляющей платы приводит к неправильному выполнению разных процессов: в том числе, «мозг» агрегата может зависать на шаге полоскания либо отжима.

Требуется перепрошивка либо подмена управляющей платы.

от 2400 р.

* Пожалуйста, обратите внимание, что в таблице указана ориентировочная стоимость ремонта.

Точную смету на все работы мастер предоставит для вас опосля диагностики стиральной машинки. Диагностика проводится безвозмездно, но при отказе от ремонта нужно оплатить 400 рублей за выезд специалиста.

** Цены указаны лишь на работу профессионалы, без учета стоимости запасных частей.

Как видите, перечень заморочек, при которых зависает стиральная машина – большой и может быть связан фактически с хоть каким узлом стиралки. Найти «слабое» место в таком случае без помощи других – очень трудно. Потому, ежели вы увидели, что ваша машина зависла, не берите с нее пример и не зависайте сами! Сходу же обращайтесь к специалистам:

+7 (495) 215 – 14 – 41

+7 (903) 722 – 17 – 03

Мастера «РемБытТех» имеют большой опыт ремонта стиральных машинок всех моделей: посодействуют они и вашей задумчивой помощнице!

Спец приедет к для вас на дом в комфортное для вас время и безвозмездно проведет диагностику. Опосля что предложит план ремонтных работ и с вашего согласия проведет нужные деяния по восстановлению работоспособности машинки.

Обращайтесь!

Анрей | 29 Янв 2020 17:20

Здрасти ! Indesit wisl 103 . Встает в самом начале стирки. Заливает не много воды через отсек порошка для подготовительной стирке , позже делает несколько оборотов медленных в одну сторону , позже в другую и так по два раза.далее нежданно останавливается , при этом на пол оборота … резко так и все стоит и не что не делает.

Лампачки нормально горят, ни чего же не показывает на ошибку. Что с ней может быть? Спасибо

Ответ мастера

Андрей, клапан подачи воды, ТЭН и модуль управления нужно инспектировать.

Николай| 20 Янв 2020 22:38

Эта машина во время отжима включает клапана. А во время стирки и полоскания все нормально. Что это может быть.

Ответ мастера

Николай, с платы управления какое напряжение на клапана «приходит»?

Николай| 20 Янв 2020 19:55

Машина Аристон.

Во время отжима в бак набирается вода. Плата LT-C126 94VO. В чем может быть проблема?

Ответ мастера

Николай, нужно инспектировать клапан подачи воды, для начала.

Лена| 16 Янв 2020 07:51

Я преобрела стиральную машинку gorenjie для сельской местности лишь в декабре Машина работала чрезвычайно отлично но вот сейчас когда включу рабртает сходу отжим Не набирает воду и не стирает что делать?

Ответ мастера

Елена, причина может быть в неисправности модуля управления, у вас перепады напряжения бывают?

Сергей| 28 Дек 2019 20:10

Для чего задавать вопросик ежели нет способности ответить в самой ветке? Машинка год стоит. Слив изготовлен как положено. Да и в принципе никаких заморочек не было

Ответ мастера

Сергей, для вас уже про модуль управления писали.

Сергей| 27 Дек 2019 18:33

Хороший день. Аристон Хотпоинт 6кг.
Перестал вертится барабан. Просто наливает воду и сливает и так до бесконечности. Перекрыл воду. Выключил из сети. На последующий день воткнул вилку в розетку и барабан начал вертится сходу жн. И что бы я не делал, машина выполняла стирку какую то сама.

Через час не стала «стирать» ,пропикала. Открыла дверь и опосля этого стала работать нормалльно. Через недельку все повторилось. Закончила стирать. Встала. надавил паузу. Замок щелкнул, но дверь не открылась.Выключил. Но дверца так и не открылась. Пробовал дергать поводок около сливной крышки. Без изменений.Через час включил, но машина отказалась включатся. совершенно. Через 15 минут пропищалала в выключеном состоянии как будто окончила стирать. Включилась. Но все осталось прежним. Барабан стоит. Дверца не раскрывается. В чем проблема?

Ответ мастера

Сергей, а машинку издавна устанавливали?

Может у вас самослив воды из бака идёт, из-за неверного положения сливного шланга? Он должен подниматься выше уровня бака (делать петлю), чтоб не было самослива.

Гончарова Татьяна Сергеевна| 22 Дек 2019 13:12

Здравствуйте! Машина аристон avl109 запускается режим стирки, и может стирать до бесконечности, пока не включишь промежные программы слива, полоскания и отжима. Что может быть.

Ответ мастера

Может быть неисправность в модуле управления.

Сергей К.| 07 Дек 2019 16:15

Здрасти. Стиральная машина — Samsung p805j. Во время стирки, все работает нормально, но доходит до режима «полоскание» и зависает. Барабан не крутит, слышно лишь, как как будто помпа пробует сливать воду, но ничего не соединяется. Выключаешь машинку, переводишь ее в режим — полоскание и отжим, она сливает воду, отжимает белье, никаких заморочек. Но вот при большой стирке, зависает на режиме полоскания, опосля подготовительной стирки.

Ответ мастера

Сергей, нужно инспектировать сливной насос, датчик уровня воды и клапан подачи воды, для начала.

Алексей| 03 Дек 2019 00:01

Движок инспектировал, щетки в порядке, ламели тоже, якорь то же в порядке, напряжение не инспектировал, был вариант когда на полных оборотах крутит барабан и не разгонял на полные обороты, на наименьших оборотах совсем не крутит барабан

Ответ мастера

Алексей, зрительный осмотр это естественно хорошо, но было бы лучше измерять сопротивление, хотя бы.

Алексей| 02 Дек 2019 20:27

Хороший день.

Машина indesit iwsc6085 останавливается в режиме полоскания на втором цыкле опосля набора воды и просто висит. Режим отжима опосля этого не врубается. Режим слива нормально работает. Опосля слива воды режим отжима не врубается при работающей помпе. Прокрутив барабан, режим отжима запускается.

Ответ мастера

Алексей, движок нужно инспектировать и напряжение с платы управления.

павел| 28 Ноя 2019 17:40

bosch класикс 5 включил на скорую стирку 30 градусов на 40 мин,зависла на полоскание лампочка мигает и не туда и не сюда,вытащили бельё и выключили,заного включаешь мигает полоскание на хоть какой программе,кнопка плэй не горит,что случилось

Ответ мастера

Павел, ежели вода не заливается на полоскание, то инспектируйте исправность клапана подачи воды, для начала.

Николай| 25 Ноя 2019 09:46

Стиральная машинка INDESIT WISL83 при разных режимах работы стирает как традиционно, а опосля первого полоскания со сливом воды зависает, горят 2 зелёных вертикальных индикатора (стирка 4ч и полоскание 6ч) и больше ничего не происходит. Ни на какие команды в предстоящем не реагирует. Опосля долгого нажатия на клавишу Запуск зелёные индикаторы гаснут, начинаёт мигать красноватый индикатор выключения и ч/з 5 минут разблокируется дверца. Далее приходиться отжимать и полоскать вручную.

Стиральный порошок машина юзает, а кондюк для белья так и остаётся в заправочной ёмкосте.

Ответ мастера

Николай, нужно инспектировать клапан подачи воды и модуль управления вашей стиралки.

Александр| 17 Ноя 2019 08:38

Машина hotpoint-ariston avtl 104 .После стирки, программа перебегает в режим полоскания, индикатор  горит,машина  машинка всё сливает  воду, движок не запускается, вытягиваешь с розетки  ждёшь минут 20 программа полоскания начинает работать и так до отжима, здесь  повторяется  тоже самое. Без загрузки белья программа время от времени срабатывает вполне

Ответ мастера

Александр, износ угольных щеток инспектируйте и исправность модуля управления.

Хоовер| 12 Ноя 2019 02:17

Здрасти, машина Hoover hn5125-84s не может окончить стирку, при переходе на полоскане, отжим слив, воды, процесс зацикливается и машина продолжает крутить белье до бесконечности.

Ответ мастера

Ежели вода не соединяется, то нужно инспектировать засор и сливной насос.

Дмитрий| 10 Ноя 2019 14:26

Хороший день. Удалось ли решить делему у Яна| 28 Окт 2019 10:42?
У меня совсем схожая ситуация.

Ответ мастера

Дмитрий, ответ дан Яне.

Аноним| 10 Ноя 2019 11:19

Здравствуйте!

Машина ZANUSSI ECOWASH, при режиме мини 30 начинает стирку все работает воду нагревает, барабан вращаеться, но как лишь начинается слив, незначительно сольет останавливаеться и загораеться индикатор конец стирки, но в барабане остаеться вода

Ответ мастера

Инспектируйте засор сливного фильтра и исправность сливного насоса.

Ксения| 07 Ноя 2019 19:32

Стиральная машинка electrolux ews 1020. Машина в целом работает ,но с нареканиями то стирает -но не полоскает ,то воду лишь отдельным режимом спускает !

Все совместно никак !

Ответ мастера

Ксения, инспектируйте исправность сливного насоса, может крыльчатка блокируется.

Варвара| 03 Ноя 2019 15:34

Индезит wiue 10, машина стирает, полоскает,воду сливает набирает все как положено,вроде. На крайней минутке нескончаемо стирает и стирает, продолжает набирать воду и крутить,а по идеи обязана была перейти в отжим. Она просто зависает что ли так и не переходя в отжим.

Принудительно сбрасываю програмку и включаю отжим, отжимает как нужно. Подскажите что с ней? Что сломалось?

Ответ мастера

Варвара, мог и электронный модуль сломаться.

Алена| 02 Ноя 2019 11:13

Здраствуйте. У меня машина конторы Бош. Выставляю обыденную стирку 55 минут. Стирает позже на крайней минутке стирает ещё минут 40. Переключается на полоскание 30 минут позже на отжим 11 минут. И в итог вся стирка занимает больше 2 часов.

Подскажите пожалуйста что это может быть.

Ответ мастера

Алена, может быть сбой в работе платы управления либо неисправность прессостата, к примеру.

Евгений| 30 Окт 2019 08:09

Здравствуйте! У нас стиральная машинка Daewoo DWD-FD1441. Возникла неувязка лишь при отжиме. Машина нормально стирает, полоскает, но когда перебегает в отжим, то начинает медлительно крутить в одну сторону, позже вдругую (я так понимаю белье раскладывает), а позже зависает, при этом помпа гудит, воды в баке нет.

Эта неувязка происходит не всегда! Бывает машинка нормально постирает, прополоскает и отожмёт, а время от времени приходится её выключать, и опять пробовать ставить на отжим. Что это может быть, подскажите, пожалуйста.

Ответ мастера

Евгений, модуль и движок нужно инспектировать.

Яна| 28 Окт 2019 10:42

Хороший день! Стир. Машинка Samsung eco bubble 6.0 кг, пользуемся в течение 3х лет. Стала зависать на хоть каком режиме стирки, в хоть какой програмке. Т.е. выбираю программу,  она вроде начинает стирать, наберет  воды, начинает крутить барабан, потом при остановке барабана происходит щелчок чтобы барабан       крутил в обратную сторону, иногда      он стирает нормально,  время от времени опосля такового щелчка она гудит сек 4 останавливается, как будто нажали паузу.

Приходиться жать паузу, потом опять запуск, начинает стирать,  опять делает пару оборотов и останавливается. При этом время останавливается,  и она может так постоять весь день. Время от времени опосля перезагрузки работает норм,  время от времени опосля пары пауз достирывает , вообще работает через раз. Вызывала диагностику, произнесли не знают в чем неувязка. Воду греет, отжим и слив хороший,  слив также проверила. Никакой ошибки на мониторе не выдаёт, 3 года работала непревзойденно.

Подскажите пожалуйста что находить. Спасибо!

Ответ мастера

Яна, ежели уж и движок и слив работают, нагрев — то инспектируйте модуль управления.

Ирина| 26 Окт 2019 22:16

ARDO AE 1000X. Здравствуйте,подскажите пожалуйста причину поломки. В режиме хлопок,синтетика и пикантная стирка,во время работы доходит до полоскания и как обезумевшая начинать отжимать,даже прыгает. Далее ничего не происходит,будет так делать пока не отключу её. Когда машинка разблокируется ставлю в режим шерсть,стирку кончает как традиционно.

Просто уже жаль на неё смотреть,кажется,что она рассыпется при таком отжиме,а до полоскания так дело и не доходит. Спасибо

Ответ мастера

Ира, дело в плате управления, двигателе либо тахогенераторе.



Размещение в сети: http://www.rodon.org/lns/s.htm
Дата написания: 1872;  автора: 1831-1895;  файла: 26.01.2009
Лесков Н. С. Собрание сочинений в 12 т. М., Правда, 1989, том 1, с. 45-334.
OCR: sad369 (г. Омск)


Люди, житье-бытье которых составит предмет этого рассказа, сущность обитатели старгородской соборной поповки.

Это – протоиерей Савелий Туберозов, священник Захария Бенефактов и дьякон Ахилла Десницын. Годы ранешней юности этих людей, так же как и пора их юношества, нас не касаются. А чтоб созидать перед собою эти лица в той поре, в которой читателю приходится представлять их собственному воображению, он должен рисовать для себя главу старогородского духовенства, протоиерея Савелия Туберозова, мужем уже пережившим за 6-ой десяток жизни. Отец Туберозов высок ростом и тучен, но еще чрезвычайно бодр и подвижен.

В таком же состоянии и душевные его силы: при первом на него взоре видно, что он сохранил весь пыл сердца и всю энергию юности. Голова его непревзойденно красива: ее даже позволительно считать прототипом мужественной красы. Волосы Туберозова густы, как грива матерого льва, и белы, как кудри Фидиева Зевса. Они художественно поднимаются могучим чубом над его высочайшим лбом и 3-мя большими волнами падают назад, не достигая плеч. В длинноватой раздвоенной бороде отца протопопа и в его маленьких усах, соединяющихся с бородой у углов рта, мелькает еще несколько темных волос, придающих ей вид серебра, отделанного чернью.

Брови же отца протопопа совершенно черны и круто заломанными латинскими S-ами сдвигаются у основания его достаточно огромного и достаточно толстого носа. Глаза у него карие, огромные, смелые и ясные. Они всю жизнь свою не теряли возможности освещаться присутствием разума; в них же близкие люди видали и сияние веселого восторга, и туманы скорби, и слезы умиления; в них же сверкал порою и огонь негодования, и они кидали искры гнева – гнева не суетного, не сварливого, не маленького, а гнева огромного человека.

В эти глаза глядела ровная и честная душа протопопа Савелия, которую он, в собственном христианском уповании, верил быти бессмертною.

Захария Бенефактов, 2-ой иерей Старгородского собора, совершенно в другом роде. Вся его личность есть воплощенная кротость и смирение. Соответственно тому, сколь не много хочет заявлять себя кроткий дух его, настолько же не много занимает места и его крошечное тело и как бы старается не отяготить собою землю.

Он мал, худ, тщедушен и лыс. Две мелкие букольки серо-желтеньких волосинок у него развеваются лишь над ушами. Косы у него нет никакой. Крайние остатки ее пропали уже издавна, да и то была коса настолько мизерная, что дьякон Ахилла по другому ее не называл, как мышиный хвостик. Заместо бороды у отца Захарии точно приклеен кусок губочки. Ручки у него детские, и он их повсевременно прячет и прячет в карманы собственного подрясника. Ножки у него слабенькие, тоненькие, что именуется соломенные, и сам он весь точно сплетен из соломки.

Добрейшие серенькие глазки его глядят быстро, но поднимаются ввысь чрезвычайно изредка и на данный момент же отыскивают места, куда бы им спрятаться от нескромного взгляда. По летам отец Захария чуть-чуть старше отца Туберозова и существенно немощнее его, но и он, так же как и протопоп, привык держаться бодро и при всех посещающих его недугах и немощах сохранил и живую душу и телесную подвижность.

Третий и крайний представитель старогородского соборного духовенства, дьякон Ахилла, имел несколько определений, которые будет нелишним тут привести все, чтобы при помощи их могучий Ахилла сколько-нибудь удобнее нарисовался читателю.

Инспектор духовного училища, исключивший Ахиллу Десницына из синтаксического класса за «великовозрастие и малоуспешие», говорил ему:

– Эка ты, дубина какая, протяженно сложенная!

Ректор, по особенным ходатайствам вновь принявший Ахиллу в класс риторики, удивлялся, смотря на этого слагавшегося богатыря и, изумляясь его величине, силе и бестолковости, говорил:

– Недостаточно, думаю, будет тебя и дубиной именовать, поелику в моих очах ты по малости целый воз дров.

Регент же архиерейского хора, в который Ахилла Десницын попал по извлечении его из риторики и зачислении на причетническую должность, звал его «непомерным».

– Бас у тебя, – говорил регент, – неплохой, точно пушка стреляет; но непомерен ты до страсти, так что чрез эту непомерность я даже не знаю, как с тобой по достоинству обходиться.

Четвертое же и самое веское из соответствующих определений дьякону Ахилле было изготовлено самим архиереем, и притом в очень памятный для Ахиллы день, конкретно в день изгнания его, Ахиллы, из архиерейского хора и посылки на дьяконство в Старенькый Город.

По этому определению дьякон Ахилла именовался «уязвленным». Тут будет уместно поведать, по какому случаю стало ему приличествовать сие крайнее заглавие «уязвленного».

Дьякон Ахилла от самых лет молодости собственной был человек очень радостный, смешливый и притом непомерно увлекающийся. И не достаточно того, что он не знал меры своим увлечениям в юности: мы увидим, знал ли он им меру и к годам собственной приближающейся старости.

Несмотря на всю «непомерность» баса Ахиллы, им все-же чрезвычайно дорожили в архиерейском хоре, где он хватал и самого залетного верха и забирал под самую низкую октаву. Одно, чем страшен был регенту безмерный Ахилла, это – «увлекательностью».

Так он, к примеру, во всенощной никак не мог удержаться, чтоб лишь три раза пропеть «Свят Господь Бог наш», а часто вырывался в увлечении и пел это один-одинешенек четырежды, и в особенности никогда не мог впору окончить пения многолетий. Но во всех этих вариантах, которые уже были известны и которые поэтому можно было предвидеть, против «увлекательности» Ахиллы благоразумно принимались меры предосторожности, избавлявшие от всяких напастей и самого дьякона и его вокальное начальство: поручалось кому-нибудь из взрослых певчих дергать Ахиллу за полы либо осаживать его в благопотребную минутку вниз за плечи.

Но недаром сложена пословица, что на всякий час не обережешься. Как ни кропотливо и любовно берегли Ахиллу от его увлечений, все-же его не могли совершенно уберечь от них, и он самым разительным образом оправдал на для себя то теоретическое положение, что «тому нет спасения, кто в самом для себя носит врага». В один большой из двунадесятых праздничков Ахилла, исполняя причастный концерт, должен был делать очень хитрое басовое соло на словах: «и скорбьми уязвлен». Значение, которое этому соло придавал регент и весь хор, внушало Ахилле много забот: он был неспокоен и кропотливо обдумывал, как бы ему не стукнуть себя лицом в грязюка и отличиться перед любившим пение преосвященным и перед всею губернскою аристократией, которая соберется в церковь.

И зато справедливость просит огласить, что Ахилла исследовал это соло потрясающе. Дни и ночи он расхаживал то по собственной комнате, то по коридору либо по двору, то по архиерейскому саду либо по загородному выгону, и все распевал на различные тоны: «уязвлен, уязвлен, уязвлен», и в таковых беспрестанных упражнениях дождался в конце концов, что настал и самый день его славы, когда он должен был пропеть свое «уязвлен» пред всем собором. Начался концерт. Боже, как велик и светло сияющ стоит с нотками в руках большой Ахилла!

Его нужно было срисовать – пером нельзя его обрисовывать. Вот уже прошли знакомые форшлаги, и подступает место басового соло. Ахилла отодвигает локтем соседа, выбивает для себя в молчании такт собственного соло «уязвлен» и, дождавшись собственного темпа, лицезреет поднимающуюся с камертоном регентскую руку… Ахилла позабыл весь мир и себя самого и удивительнейшим образом, как труба архангельская, то быстро, то протяжно возглашает! «И скорбьми уязвлен, уязвлен, у-й-я-з-в-л-е-н, у-й-я-з-в-л-е-н, уязвлен». Силой останавливают Ахиллу от непредусмотренных лишних повторений, и концерт кончен. Но не кончен он был в «увлекательной» голове Ахиллы, и посреди тихих приветствий, приносимых владыке подходящею к его благословению аристократией, как будто трубный голос с неба с клироса опять свалился вдруг: «Уязвлен, уй-яз-влен, уй-я-з-в-л-е-н».

Это поет ничего не соображающий в собственном увлечении Ахилла; его дергают – он поет; его осаживают вниз, стараясь скрыть за спинами товарищей, – он поет: «уязвлен»; его, в конце концов, выводят вон из церкви, но он все-же поет: «у-я-з-в-л-е-н».

– Что для тебя такое? – спрашивают его с ролью сердобольные люди.

– «Уязвлен», – воспевает, смотря всем им в глаза, Ахилла и так и остается у дверей притвора, пока струя свежайшего воздуха не отрезвила его экзальтацию.

В сопоставлении с протоиереем Туберозовым и папой Бенефактовым Ахилла Десницын может назваться человеком юным, но и ему уже далековато за 40, и по смоляным черным кудрям его пробежала мощная проседь.

Роста Ахилла большого, силы ужасной, в манерах угловат и резок, но при всем этом очень приятен; тип лица имеет южный и говорит, что происходит из малороссийских казаков, от коих он и в самом деле как как будто унаследовал беспечность и храбрость и почти все остальные казачьи добродетели.

Жили все эти герои старомодного покроя на старгородской поповке, над тихою судоходною рекой Турицей. У каждого из них, как у Туберозова, так и у Захарии и даже у дьякона Ахиллы, были свои домики на самом берегу, как раз насупротив высившегося за рекой древнего пятиглавого собора с высочайшими куполами.

Но как разнохарактерны были сами эти обыватели, так различны были и их жилья. У отца Савелия домик был чрезвычайно прекрасный, выкрашенный светло-голубою масляною краской, с разноцветными звездочками, квадратиками и репейками, прибитыми над каждым из 3-х его окон. Окна эти обрамливались еще резными, ярко же раскрашенными наличниками и зеленоватыми ставнями, которые никогда не закрывались, поэтому что в зимнюю пору крепкий домик не боялся холода, а отец протопоп обожал свет, обожал звезду, заглядывавшую ночкой с неба в его комнату, обожал лунный луч, полосой глазета ложившийся на его разделанный под паркет пол.

В домике у отца протопопа всякая чистота и всякий порядок, поэтому что ни сорить, ни пачкать, ни нарушать порядок у него некоторому. Он бездетен, и это составляет одну из непреходящих скорбей его и его протопопицы.

У отца Захарии Бенефактова домик еще больше, чем у отца Туберозова; но в бенефактовском домике нет того щегольства и кокетства, каким блещет жилье протоиерея. Пятиоконный, мало покосившийся сероватый дом отца Захарии похож быстрее на большой птичник, и к довершению сходства его с сиим заведением во все мелкие переплеты его зеленоватых окон повсевременно толкутся разные носы и хохлики, друг друга оттирающие и друг друга преследующие.

Это все потомство отца Захарии, которого бог благословил яко Иакова, а супругу его умножил яко Рахиль. У отца Захарии далековато не было ни зеркальной чистоты протопопского дома, ни его серьезного порядка: на всем тут лежали следы детских запачканных лапок; изо всякого угла торчала детская головенка; и все это шевелилось детками, все тут и пищало и пело о детях, начиная с запечных сверчков и оканчивая мамой, убаюкивавшею свое потомство песенкой:

Малыши мои, дети!
Куда мне вас дети?
Где вас положити?

Дьякон Ахилла был вдов и бездетен и не радел ни о стяжаниях, ни о домостройстве.

У него на самом краю Заречья была мазаная малороссийская хата, но при данной хате не было ни служб, ни заборов, словом, ничего, не считая маленький жердяной карды, в которой по колено в траве бродили то пегий конь, то буланый мерин, то вороная кобылица. Убранство в доме Ахиллы тоже было чисто казацкое: в наилучшей половине этого помещения, назначавшейся для самого владельца, стоял древесный диванчик с решетчатою спинкой; этот диванчик подменял Ахилле и кровать, и поэтому он был застлан белою казацкою кошмой, а в изголовье лежал чеканенный азиатский седельный орчак, к которому была прислонена малая блинообразная подушечка в просаленной китайчатой наволочке.

Пред сиим казачьим ложем стоял белоснежный липовый стол, а на стенке висели бесструнная гитара, пеньковый укрючный аркан, нагайка и две вязанные пукольками уздечки. В уголку на маленькой полочке стоял крошечный образок Успения Богородицы с водруженною за ним засохшею вербочкой и небольшой киевский молитвословик. Наиболее решительно ничего не было в жилье дьякона Ахиллы. Рядом же, в маленький приспешной, жила у него отставная древняя горничная помещичьего дома, Надежда Степановна, именуемая Эсперансою.

Это была особа старая, малая, желтенькая, вострорылая, сморщенная, с нравом самым неуживчивым и до того несносным, что, невзирая на свои золотые руки, она не находила для себя места нигде и попала в слуги бездомовного Ахиллы, которому она могла сколько ей угодно трещать и чекотать, ибо он не замечал ни этого треска, ни чекота и самое последнее раздражение собственной старенькой служанки в решительные минутки прекращал лишь громовым: «Эсперанса, провались!» Опосля таковых слов Эсперанса обыкновенно исчезала, ибо знала, что по другому Ахилла схватит ее на руки, посадит на крышу собственной хаты и оставит там, не снимая, от зари до зари.

В виду этого ужасного наказания Эсперанса боялась противоречить собственному казаку-господину.

Все эти люди жили такою жизнью и в то же время все наиболее либо наименее несли тяготы друг друга и друг другу восполняли не богатую разнообразием жизнь. Отец Савелий главенствовал над всем положением; его малая протопопица чтила его и не слыхала в нем души. Отец Захария также был счастлив в собственном птичнике. Не жаловался ни на что и дьякон Ахилла, проводивший все дни свои в беседах и в гулянье по городку, либо в выезде и в мене собственных жеребцов, либо, в конце концов, иногда в дразнении и в укрощении собственной «услужающей Эсперансы».

Савелий, Захария и Ахилла были друзья, но было бы, естественно, большою несправедливостью считать, что они не делали усилий разнообразить жизнь сценами легкой вражды и недоразумений, благодетельно будящими людские натуры, усыпляемые бездействием уездной жизни. Нет, бывало нечто такое и тут, и ожидающие нас странички туберозовского дневника откроют нам почти все мелочи, которые совсем не казались мелочами для тех, кто их ощущал, кто с ними боролся и переносил их.

Бывали и у них недоразумения. Так, к примеру, в один прекрасный момент помещик и местный предводитель дворянства, Алексей Никитич Плодомасов, возвратясь из Петербурга, привез оттуда лицам родного им соборного духовенства различные наиболее либо наименее ценные подарки и меж иным три трости: две с совсем схожими набалдашниками из червонного золота для священников, то есть одну для отца Туберозова, другую для отца Захарии, а третью с прекрасным набалдашником из серебра с чернью для дьякона Ахиллы.

Трости эти пали меж старгородским духовенством как библейские змеи, которых кинули пред фараона египетские кудесники.

– Сим подарением тростей на нас наведено сомнение,– говорил дьякон Ахилла.

– Да в чем же вы здесь, отец дьякон, видите сомнение? – спрашивали его те, кому он жаловался.

– Ах, да ведь вот вы, светские, ничего в этом не осознаете, так и не утверждайте, что нет сомнения,– отвечал дьякон,– нет-с! здесь огромное сомнение!

И дьякон пускался объяснять это особое горе.

Во-первых,– говорил он,– мне, как дьякону, по сану моему такового посоха носить не дозволено и неприлично, поэтому что я не пастырь,– это раз.

Повторительно, я его сейчас, этот посох, ношу, поэтому что он мне подарен,– это два. А в-3-х, во всем этом сомнительная одностойность: что папе Савелью, что Захарии одно и то же, однообразные посошки. Для чего же так сравнять их?.. Ах, помилуйте же вы, зачем?.. Отец Савелий… вы сами понимаете. отец Савелий… он умница, философ, министр юстиции, а сейчас, я вижу, и он ничего не может сообразить и смущен, и даже страшно смущен.

– Да чем же он здесь может быть смущен, отец дьякон?

– А тем смущен, что, во-1-х, от данной нам совершенной одностойности происходит смешанность. Как вы это располагаете, как отличить, чья эта трость? Извольте сейчас их разбирать, которая отца протопопа, которая Захариина, когда они обе одинаковы? Но, положим, на этот бы счет для разборки можно какую-нибудь заметочку положить – либо сургучом под головкой прикапнуть, либо сделать ножиком на дереве нарезочку; но что же вы поделаете с ними в рассуждении политики? Как сейчас у одной из них против иной стоимость либо достоинство ее отнять, когда они обе одностойны? Помилуйте вы меня, ведь это нереально, чтобы и отец протопоп и отец Захария были одностойны. Это же не порядок-с!

И отец протопоп это ощущает, и я это вижу-с и говорю: «Отец протопоп, больше ничего в этом случае нельзя сделать, как, разрешите, я на отца Захариину трость сургучную метку положу либо вырезку сделаю». А он говорит: «Не надо! Не смей, и не надо!» Как же не надо? «Ну, говорю, благословите: я потаенно от самого отца Захарии его трость супротив вашей ножиком слегка на вершок урежу, так что отец Захария этого сокращения и знать не будет», но он опять: «Глуп, говорит, ты!..» Ну, глуповат и глуповат, не впервой мне это от него слышать, я от него сиим не обижаюсь, поэтому он заслуживает, чтобы от него снесть, а я все-же вижу, что он всем сиим недоволен, и мне от этого пребеспокойно…

И вот скажите же вы, что я три раза глуп,– восклицал дьякон,– да-с, позволяю для вас, скажите, что я глуповат, ежели он, отец Савелий, не сполитикует. Это уж я наверно знаю, что мне он на то не дозволяет, а сам сполитикует.

И дьякон Ахилла, по-видимому, не ошибся. Не прошло и месяца со времени вручения старгородскому соборному духовенству упомянутых наводящих колебание посохов, как отец протопоп Савелий вдруг стал собираться в губернский город. Не было надобности придавать какое-нибудь особое значение данной поездке отца Туберозова, поэтому что протоиерей, в качестве благочинного, часто езжал в консисторию.

Никто и не толковал о том, для чего протопоп едет. Но вот отец Туберозов, уже усевшись в кибитку, вдруг обратился к провожавшему его папе Захарии и сказал:

– А послушай-ка, отче, где твоя трость? Дай-ка ты мне ее, я ее свезу в город.

Одно это обращение с сиим словом, произнесенным как как будто невзначай, вдруг как бы озарило мозги всех провожавших со двора отъезжавшего отца Савелия.

Дьякон Ахилла 1-ый на данный момент же крякнул и прошептал на ухо папе Бенефактову:

– А что-с!

Я для вас говорил: вот и политика!

– Для чего же ж мою трость везти в город, отец протопоп?– вопросил смиренно моргающий своими очами отец Захария, отстраняя дьякона.

– Для чего? А вот я там, может быть, покажу, как нас с тобой люди уважают и помнят, – отвечал Туберозов. – Алеша, беги, принеси посошок, – послал домой сынишку отец Захария.

– Так вы, может быть, отец протопоп, и мою трость тоже свозите показать? – вопросил, сколь умел мягче, Ахилла.

– Нет, ты свою пред собою содержи, – отвечал Савелий.

– Что ж, отец протопоп, «пред собою»? И я же ведь точно так же… тоже ведь и я предводительского внимания удостоился, – отвечал, слегка обижаясь, дьякон; но отец протопоп не почтил его претензии никаким ответом и, положив рядом с собою поданную ему в это время трость отца Захарии, поехал.

Туберозов ехал, ехали с ним и обе наделавшие смущения трости, а дьякон Ахилла, оставаясь дома, томился разрешением для себя загадки: для чего Туберозов отобрал трость у Захарии?

– Ну что тебе? Что для тебя до этого? что тебе? – останавливал Захария мятущегося любопытством дьякона.

– Отец Захария, я для вас говорю, что он сполитикует.

– Ну а ежели и сполитикует, а для тебя что до этого? Ну и пусть его сполитикует.

– Да я невыносимо любопытен предвидеть, в чем сие будет заключаться. Урезать он мне вашу трость не желал дозволить, сказал: глупость; метки я ему рекомендовал положить, он тоже и это отторгнул. Одно, что я предвижу…

Ну, ну… ну что ты, болтун, предвидеть можешь? Одно, что… он обязательно драгоценный камень вставит.

– Да! ну… ну куда же, куда он драгоценный камень вставит?

– В рукоять.

– Да в свою либо в мою?

– В свою, очевидно, в свою.

Драгоценный камень, ведь это драгоценность.

– Да ну, а мою же трость он тогда для чего взял? В свою камень вставлять будет, а моя ему на что?

Дьякон стукнул себя рукою по лбу и воскликнул:

– Одурачился!

– Надеюсь, надеюсь, что одурачился, – утверждал отец Захария, добавив с тихою укоризной: – а еще ведь ты, братец мой, логике обучался; стыдно!

– Что же за стыд, когда я ей учился, да не мог понять! Это со всяким может случиться, – отвечал дьякон и, не высказывая уже наиболее никаких догадок, продолжал тайно сгорать любопытством – что будет?

Прошла неделька, и отец протопоп возвратился. Ахилла-дьякон, объезжавший в это время вымененного им степного жеребца, 1-ый увидел приближение к городку протоиерейской темной кибитки и летел по всем улицам, останавливаясь пред открытыми окнами знакомых домов, крича: «Едет! Савелий! едет наш поп велий!» Ахиллу вдруг осенило новое суждение.

– Сейчас знаю, что такое! – говорил он окружающим, спешиваясь у протопоповских ворот. – Все эти размышления мои до сих пор подготовительные были не больше как одною тупостью моею; а сейчас я наверняка для вас скажу, что отец протопоп не считая ничего как просто повелел вытравить литеры греческие, а не то так латинские.

Так, так, не по другому как так; это правильно, что литеры вытравил, и ежели я сейчас не отгадал, то 100 раз меня дураком опосля этого назовите.

– Погоди, погоди, и назовем, и назовем, – частил в ответ ему отец Захария, в виду остановившейся у ворот протопоповской кибитки.

Отец протопоп вылез из кибитки принципиальный, солидный; вошел в дом, помолился, повидался с супругой, поцеловал ее при этом три раза в уста, позже поздоровался с папой Захарией, с которым они поцеловали друг друга в плечи, и, в конце концов, и с дьяконом Ахиллой, при этом дьякон Ахилла поцеловал у отца протопопа руку, а отец протопоп приложил свои уста к его темени.

Опосля этого свидания началось чаепитие, дискуссии, рассказы губернских новостей, и вечер уступил место ночи, а отец протопоп и не заикнулся о интересующих всех посохах. День, иной и 3-ий прошел, а отец Туберозов и не заговаривает о этом деле, как будто свез он посохи в губернию да там их оба по реке спустил, чтобы и речи о них не было.

– Вы же хоть полюбопытствуйте! спросите! – беспрестанно зудил во все дни папе Захарию нетерпеливый дьякон Ахилла.

– Что я буду его спрашивать? – отвечал отец Захария. – Нешто я ему не верю, что ли, что стану отчет требовать, куда дел?

– Да все-же ради любознательности спросить обязано.

– Ну и спроси, зуда, сам, ежели хочешь ради любознательности.

– Нет, вы, ей-богу, со ужасу его не спрашиваете.

– С какого это страху?

– Да просто боитесь; а я бы, ей-богу, спросил. Да и чего же здесь бояться-то? спросите просто: а как же, дескать, отец протопоп, будет насчет наших тростей?

Вот лишь всего и ужасу.

– Ну, так вот ты и спроси.

– Да мне нельзя. – А почему нельзя?

– Он меня может оконфузить.

– А меня разве не может?

Дьякон просто сгорал от любопытства и не знал, что бы такое придумать, чтоб завести разговор о тростях; но вот, к его радости, дело разрешилось, и само собою. На 5-ый либо на 6-ой день по возвращении собственном домой отец Савелий, отслужив позднюю обедню, позвал к для себя на чай и городничего, и смотрителя училищ, и лекаря, и отца Захарию с дьяконом Ахиллой и начал снова говорить, что он слышал и что лицезрел в губернском городке.

До этого всего отец протопоп достаточно пространно говорил о свежих постройках, позже о губернаторе, которого осуждал за неуважение ко владыке и за постройку водопроводов, либо, как отец протопоп выражался: «акведуков».

– Акведуки эти, – говорил отец протопоп, – будут ни к чему, поэтому город малый, и притом 3-мя реками пересекается; но маркеты, которые все вновь открываются, нечто очень изящное начали представлять. Да вот я для вас на данный момент покажу, что касается сегодняшнего там искусства…

И с этими словами отец протопоп вышел в боковую комнату и через минутку возвратился оттуда, держа в каждой руке по известной всем трости.

– Вот видите, – произнес он, поднося к очам гостей верхние площади золотых набалдашников.

Ахилла-дьякон так и воззрился, что такое изготовлено политиканом Савелием для различения одностойных тростей; но увы! ничего такового резкого для их различия не было приметно. Напротив, одностойность их даже как как будто еще возросла, поэтому что посредине набалдашника той и иной трости было совсем идиентично вырезано окруженное сиянием всевидящее око; а вокруг ока короткая, в виде кружевной каймы, вязная надпись.

– А литер, отец протопоп, нет?

– увидел, не утерпев, Ахилла.

– К чему тут для тебя литеры нужны? – отвечал, не смотря на него, Туберозов.

– А для отличения их одностойности?

– Все ты постоянно со вздором лезешь, – увидел отец протопоп дьякону и при этом, приставив одну трость к собственной груди, сказал: – вот это будет моя.

Ахилла-дьякон быстро глянул на набалдашник и прочитал около всевидящего ока: «Жезл Ааронов расцвел».

– А вот это, отец Захария, будет для тебя, – докончил протопоп, подавая другую трость Захарии.

На данной нам вокруг такового же точно всевидящего ока такою же точно древлеславянскою вязью было вырезано: «Даде в руку его посох».

Ахилла как лишь прочитал эту вторую подпись, так пал за спину отца Захарии и, уткнув голову в животик лекаря, заколотился и задергался в припадках неукротимого хохота.

– Ну, что, зуда, что, что? – частил, обернувшись к нему, отец Захария, меж тем как остальные гости еще разглядывали затейливую работу резчика на иерейских посохах. – Литеры? А? литеры, баран ты такой кучерявый? Где же тут литеры?

Но дьякон не лишь нимало не сконфузился, но снова порскнул и закатился со смеху.

– Чего же смеешься? что помираешь?

– Это кто ж баран-то выходит теперь? – вопросил, чуть выговаривая слова, дьякон.

– Да ты же, ты. Кто же еще баран?

Ахилла снова залился, замотал руками и, изловив отца Захарию за плечи, практически сел на него медведем и театральным шепотом забубнил:

– А вы, отец Захария, как вы много логике обучались, так вы вот это прочитайте: «Даде в руку его посох». Нуте-ка, решите по логике: чему таковая надпись соответствует!

– Чему? Ну говори, чему?

– Чему-с? А она тому соответствует, – заговорил протяжнее дьякон, – что дали дескать, мол, ему линейкой палю в руку.

– Врешь.

– Вру! А отчего же вон у него «жезл расцвел»? А небось ничего про то, что в руку дано, не обозначено? Почему? Поэтому что это изготовлено для превозвышения, а для вас это для унижения черкнуто, что, дескать, дана палка в лапу.

Отец Захария желал возразить, но и вправду слегка смутился. Дьякон торжествовал, наведя это смущение на тихого отца Бенефактова; но торжество Ахиллы было непродолжительно.

Не успел он обернуться, как увидел, что отец протопоп внимательно смотрел на него в оба глаза и чуток лишь увидел, что дьякон уже довольно сконфузился, как обратился к гостям и самым размеренным голосом начал:

– Надписи эти, которые вы видите, я не сам придумал, а это мне консисторский секретарь Афанасий Иванович присоветовал.

Случилось нам, гуляя с ним пред вечерком, зайти совместно к золотарю; он, Афанасий Иванович, и говорит: вот, говорит, отец протопоп, какая мне пришла мысль, надписи для вас на тростях подобают, вот для вас этакую: «Жезл Ааронов», а папе Захарии вот такую чрезвычайно пристойно, какая сейчас числится. А для тебя, отец дьякон… я и о твоей трости, как ты меня просил, задумывался огласить, но отыскал, что лучше всего, чтоб ты с нею совсем ходить не смел, поэтому что это твоему сану не принадлежит…

При этом отец протопоп расслабленно подошел к углу, где стояла именитая трость Ахиллы, взял ее и запер ключом в собственный гардеробный шкаф.

Такова была величайшая из распрей на старогородской поповке.

– Отсюда, – говорил дьякон, – было все начало заболеваниям моим. Поэтому что я тогда не стерпел и озлобился, а отец протопоп Савелий начал своею политикой еще наиболее уничтожать меня и довел даже до ярости. Я свирепел, а он меня, как медведя на рогатину, сажал на эту политику, пока я даже осатаневать стал.

Это был образчик мелочности, обнаруженной на старости лет протопопом Савелием, и легкомысленности дьякона, навлекшего на себя гнев Туберозова; но как Москва, молвят, от копеечной свечки сгорела, так и на старогородской поповке вслед за сиим началась целая история, выдвинувшая наружу различные недочеты и превосходства нравов Савелия и Ахиллы.

Дьякон лучше всех знал эту историю, но говорил ее только в минутки последнего собственного волнения, в часы расстройства, раскаяний и беспокойств, и поэтому когда говорил о ней, то говорил часто со слезами на очах, с судорогами в голосе и даже часто с рыданиями.

– Мне, – говорил через слезы взволнованный Ахилла, – мне по-настоящему, очевидно, что бы тогда следовало сделать? Мне следовало пасть к ногам отца протопопа и огласить, что так и так, что я это, отец протопоп, не по злобе, не по ехидству произнес, а единственно только чтоб лишь доказать папе Захарии, что я хоть и без логики, но ничем его не глупей.

Но гордыня меня обуяла и удержала. Досадно мне стало, что он мою трость в шкаф запер, а позже опосля того учитель Варнавка Препотенский еще подоспел и подгадил… Ах, я для вас говорю, что уже сколько я на самого себя зол, но на учителя Варнавку вдвое! Ну, да и не я же буду, ежели я умру без того, что я этого просвирниного отпрыска учителя Варнавку не взвошу!

– Снова и этого ты не смеешь, – останавливал Ахиллу отец Захария.

– Отчего же это не смею? За безбожие-то да не смею? Ну, уж это извините-с!

– Не смеешь, хоть и за безбожие, а все-же драться не смеешь, поэтому что Варнава был просвирнин отпрыск, а сейчас он чиновник, он учитель.

– Так что, что учитель? Да я за безбожие кого для вас угодно возделаю. Это-с, батюшка, закон, а не что-нибудь. Да-с, это чрезвычайно просто кончается: замотал покрепче руку ему в аксиосы, потряс хорошо, да и выпустил, и ступай, дескать, жалуйся, что бит духовным лицом за безбожие… Никуда не пойдет-с! Но боже мой, боже мой! как я лишь вспомню да подумаю – и что это тогда со мною поделалось, что я его, такого негодивца Варнавку, слушал и что даже до этого дня я еще с ним как обязано не расправился! Ей, право, не знаю, откуда таковая слабость у меня? Ведь вон тогда Сергея-дьячка за рассуждение о громе я на данный момент же прибил; комиссара Данилку мещанина за едение яиц на улице в прошедший Великий пост я снова тоже неупустительно и всенародно очень прилично по ухам оттрепал, а вот этому просвирнину отпрыску все до сих пор спускаю, тогда как я сиим Варнавкой наиболее всех и уязвлен!

Не будь его, сей распри бы не разыграться. Отец протопоп гневались бы на меня за разговор с папой Захарией, но все бы это не было долговременно; а этот просвирнин отпрыск Варнавка, как вы его сегодня сами созидать сможете, учитель арифметики в уездном училище, мне тогда, озлобленному и уязвленному, как подтолдыкнул: «Да это, говорит, надпись туберозовская еще, не считая того, и глупа». Я, понимаете, будучи уязвлен, ужас как жаждал, чем бы и самому отца Савелия уязвить, и спрашиваю: чем же глупа? А Варнавка говорит: «Тем и неумна, что еще самый факт-то, о котором она гласит, недостоверен; да и не лишь недостоверен, а и невероятен.

Кто это, говорит, засвидетельствовал, что жезл Ааронов расцвел? Сухое дерево разве может расцвесть?» Я было его на этом даже приостановил и говорю. «Пожалуйста, ты этого, Варнава Васильич, не говори, поэтому что бог иде же хощет, побеждается естества чин»; но при этом, как вся эта наша рацея у акцизничихи у Бизюкиной происходила, а там все это различные возлияния да вино все хорошее: все го-го, го-сотерн да го-марго, я… останки меня возьми, и надрызгался. Я, изволите осознавать, в винном угаре, а Варнавка мне, понимаете, здесь мне по-своему, по-ученому торочит, что «тогда ведь, говорит, вон и влеки факел фарес было на пиру Вальтасаровом написано, а сейчас, говорит, ведь это вздор; я для вас могу это самое на данный момент фосфорною спичкой написать».

Ужасаюсь я; а он все далее да больше: «Да там и во всем, говорит, пучина противоречий…» И пошел, понимаете, и пошел, и все опровергает; а я все это сижу да слушаю. А здесь снова еще эти го-марго, да уж и довольно даже сделался уязвлен и сам заговорил в вольнодумном штиле. «Я, говорю, я, ежели бы лишь не лицезрел отца Савелиевой прямоты, поэтому как знаю, что он прямо алтарю предстоит и жертва его прямо идет, как жертва Авелева, то я лишь Каином быть не желаю, а то бы я его…» Это, осознаете, на отца Савелия-то!

И к чему-с это; к чему это я там в ту пору о нем заговорил? Ведь не глупец ли? Ну, а она, эта Данка Нефалимка, Бизюкина-то, говорит: «Да вы еще осознаете ли, что вы лепечете? Вы еще понимаете ли стоимость Каину-то? что такое, говорит, ваш Авель? Он больше ничего как небольшой барашек, он низкопоклонный искатель, у него рабская натура, а Каин гордый деятель – он не помирится с жизнию подневольною. Вот, говорит, как его британский писатель Бирон изображает…» Да и пошла-с мне расписывать!

Ну, а здесь все эти го-ма-го меня тоже наспиртуозили, и вот вдруг чувствую, что желаю я быть Каином, да и шабаш. Вышел я оттуда домой, дошел до отца протопопова дома, стал пред его окнами и вдруг подперся по-офицерски в боки руками и закричал: «Я правитель, я раб, я червяк, я бог!» Боже, боже: как страшно вспомнить, сколь я был бесстыж и сколь же я был за то в ту ж пору постыжен и уязвлен! Отец протопоп, услыхав мое козлогласие, вскочили с постели, подошли в сорочке к окну и, раскрыв раму, гневным голосом крикнули: «Ступай спать, Каин неистовый!» Верите ли: я даже затрепетал весь от этого слова, что я «Каин», поэтому, представьте для себя, что я лишь собирался в Каины, а он уже это провидел.

Ах, боже! Я отошел к дому собственному, сам следов собственных не разумеючи, и вся моя стропотность здесь же пропала, и с тех пор и доныне я лишь скорблю и стенаю. Повторив этот рассказ, дьякон обыкновенно думал, поникал головой и через минутку, вздохнув, продолжал мягеньким и печальным тоном:

– Но вот-с дние бегут и текут, а гнев отца протопопа не проходит и до этого дня. Я приходил и винился; во всем винился и каялся, говорил: «Простите, как бог грешников прощает», но на все один ответ: «Иди».

Куда? я спрашиваю, куда я пойду? Почтмейстерша Тимониха мне все советует: «В полк, говорит, отец дьякон, идите, вас полковые обожать будут». Знаю я это, что полковые чрезвычайно могут меня обожать, поэтому что я и сам практически воин; но что из меня в полку воспоследует, вы это обсудите? Ведь я там с ними в полку уж и вправду Каином сделаюсь… Ведь это, ведь я знаю, что все-же один он, один отец Савелий еще меня и содержит в субординации, – а он… а он…

При этих словах у дьякона закипали в груди слезы, и он, всхлипывая, заканчивал:

– А он вот какую низкую штуку со мною придумал: чтоб молчать!

Что я ни заговорю, он все молчит… За что же ты молчишь? – восклицал дьякон, вдруг совершенно начиная рыдать и обращаясь с поднятыми руками в ту сторону, где считал быть дому отца протопопа. – Отлично, ты думаешь, это так делать а? Отлично это, что я по дьяконству моему подхожу и говорю: «благослови, отче?» и, руку его целуя, чувствую, что даже рука его холодна для меня! Это хорошо? На Троицын день пред великою молитвой я, слезами обливаясь, прошу: «благослови…» А у него и здесь умиления нет. «Буди благословен», говорит. Да что мне эта форменность, когда все это без ласковости!

Дьякон ждал утешения и поддержки.

– Заслужи, – замечает ему отец Захария, – заслужи хорошо, он тогда и с лаской простит.

– Да чем же я, отец Захария, заслужу?

– Примерным поведением заслужи.

– Да каким же примерным поведением, когда он совершенно меня не замечает? Мне, ты, батя, думаешь, просто, как я вижу, что он скорбит, вижу, что он сегодня в настолько нередкой задумчивости. «Боже мой! – говорю я для себя, – чего же он в таком изумлении? Может быть, это он и обо мне…» Поэтому что ведь там, как он на меня ни сердись, а ведь он все это притворствует: он меня любит…

Дьякон оборачивался в другую сторону и, стуча кулаком по ладошки, выговаривал:

– Ну, просвирнин отпрыск, для тебя это так не пройдет! Будь я взаправду тогда Каин, а не дьякон, ежели лишь я этого учителя Варнавку на публике не исковеркаю!

Из одной данной нам опасности читатели могут созидать, что некоему упоминаемому тут учителю Варнаве Препотенскому со стороны Ахиллы-дьякона грозила какая-то самая дерзкая опасность, и опасность эта становилась тем грознее и поближе, чем почаще и тягостнее Ахилла начинал ощущать томление по собственном потерянном рае, по утраченном благорасположении отца Савелия. И вот, в конце концов, стукнул час, с которого должны были начаться кара Варнавы Препотенского рукою Ахиллы и совсем совпадавшее с сим событием начало великой старогородской драмы, составляющей предмет нашей хроники.

Чтобы ввести читателя в уразумение данной нам драмы, мы оставим пока в стороне все тропы и дороги, по которым Ахилла, как южноамериканский следопыт, будет отслеживать собственного неприятеля, учителя Варнавку, и погрузимся в глубины внутреннего мира самого драматического лица нашей повести – уйдем в мир неведомый и незримый для всех, кто поглядит на это лицо и близко и издали. Проникнем в чистенький домик отца Туберозова. Может быть, стоя снутри этого дома, найдем средство заглянуть вовнутрь души его владельца, как глядят в стеклянный улей, где пчела строит собственный дивный сот, с воском на освещение лица божия, с медом на усладу человека.

Но будем аккуратны и деликатны: наденем легкие сандалии, чтоб шаги ног наших не встревожили задумчивого и грустного протопопа; положим сказочную шапку-невидимку для себя на голову, чтобы любознательный зрак наш не смущал сурового взора чинного старца, и станем иметь уши наши отверзтыми ко всему, что от него услышим.

Над Старгородом летний вечер. Солнце издавна село, Нагорная сторона, где возвышается острый купол собора, озаряется бледноватыми блесками луны, а тихое Заречье утонуло в теплой мгле. По пловучему мосту, соединяющему обе стороны городка, время от времени проходят одинокие фигуры. Они идут спешно: ночь в тихом городе рано собирает всех в гнезда свои и на пепелища свои.

Прокатила почтовая тележка, звеня колокольчиком и перебирая, как клавиши, мостовины, и снова все замерло. Из дальних лесов доносится благотворная свежесть. На полуострове, который образуют рукава Турицы и на котором синеет бакша кривоносого чудака, престарелого недоучки духовного звания, некоего Константина Пизонского, именуемого от всех «дядей Котином», раздаются клики:

– Молвоша! где ты, Молвоша!

Это старик зовет резвого мальчишку, собственного приемыша, и клики эти так слышны в доме протопопа, как как будто они раздаются над самым ухом сидящей у окна протопопицы. Вот оттуда же, с той же бакши, несется детский смех, слышится плеск воды, позже топот босых ребячьих ног по мостовинам, гулкий лай игривой собаки, и все это кажется так близко, что мама протопопица, продолжавшая все это время посиживать у окна, вскочила и выставила вперед руки.

Ей показалось, что бегущее и хохочущее дитя на данный момент же свалится к ней на колени. Но, оглянувшись вокруг, протопопица увидела, что это обман, и, отойдя от окна в глубину комнаты, зажгла на комоде свечу и кликнула маленькую, лет 12-ти, девченку и спросила ее:

– Ты, Феклинька, не знаешь ли, где наш отец протопоп?

– Он, матушка, у исправника в шашки играет.

– А, у исправника. Ну бог с ним, когда у исправника.

Давай мы ему, Феклушка, кровать постелем, пока он воротится.

Феклинька принесла из примыкающей комнаты в залу две подушечки, простыню и стеганое желтоватое шерстяное одеяло; а мама протопопица внесла белоснежный пикейный шлафрок и большой пунцовый фуляр. Кровать была постлана папе протопопу на большом, достаточно жестком диванчике из карельской березы. Изголовье было открыто; белоснежный шлафрок раскинут по креслу, которое поставлено в ногах постели; на шлафрок положен пунцовый фуляр. Когда эта часть была устроена, мать-протопопица вдвоем с Феклинькой придвинули к головам постели отца Савелия тяжкий, из карельской же березы, овальный стол на громоздкой тумбе, поставили на этот стол свечу, стакан воды, блюдце с толченым сахаром и колокольчик.

Все эти приготовления и тщательность, с которою они исполнялись, свидетельствовали о великом внимании протопопицы ко всем привычкам супруга. Лишь устроив все как следовало, по обычаю, она успокоилась, и опять погасила свечу, и села одиноко к окошечку ждать протопопа. Смотря на нее, можно было созидать, что она ждет его неспокойно; этому и была причина: издавна невеселый Туберозов сегодня в особенности хандрил целый день, и это тревожило его добрую подругу. К тому же он и устал: он ездил сегодня на поля загородных слобожан и служил там молебен по случаю стоящей засухи. Опосля обеда он чуть-чуть вздремнул и пошел пройтись, но, как оказалось, зашел к исправнику, и сейчас его еще нет.

Ожидает его малая протопопица еще полчаса и еще час, а его все нет. Тишь ненарушимая. Но вот с нагорья послышалось чье-то достаточно приятное пение. Мама протопопица прислушивается. Это поет дьякон Ахилла; она отлично выяснит его глас. Он сходит с Батавиной горы и распевает:

Ночною темнотою
Покрылись небеса;
Все люди для покоя
Сомкнули очеса.

Дьякон спустился с горы и, идучи по мосту, продолжает:

В один момент постучался
Мне в двери Купидон;
Приятный перервался
В начале самом сон.

Протопопица слушает с наслаждением пение Ахиллы, поэтому что она любит и его самого за то, что он любит ее супруга, и любит его пение.

Она замечталась и не слышит, как дьякон взошел на берег, и все приближается и приближается, и, в конце концов, под самым ее окошечком вдруг хватил с декламацией:

Кто там стучится смело?
Через двери я спросил.

Мечтавшая протопопица тихо вскрикнула: «Ах!» и отскочила в глубь покоя.

Дьякон, услыхав это восклицание, закончил петь и тормознул.

– А вы, Наталья Николаевна, еще не започивали?

– отнесся он к протопопице и с этими словами, схватясь руками за подоконник, вспрыгнул на карнизец и воскликнул: – А у нас мир!

– Что? – переспросила протопопица.

– Мир, – повторил дьякон, – мир. Ахилла повел по воздуху рукою и добавил:

– Отец протопоп… конец…

– Что ты говоришь, какой конец? – запытала вдруг встревоженная сиим словом протопопица.

– Конец… со мною всему конец… Отныне мир и благоволение. Сейчас которое число? Сейчас 4-ое июня; вы так и запишите: «Четвертого июня мир и благоволение», поэтому что мир всем и Варнавке учителю шабаш.

– Ты это что-то…

вином от тебя не пахнет, а врешь.

– Вру! А вот вы скоро увидите, как я вру. Сейчас 4-ое июня, сейчас преподобного Мефодия Песношского, вот вы это для себя так и запишите, что от этого дня у нас распочнется.

Дьякон еще приподнялся на локти и, втиснувшись в комнату по самый по пояс, зашептал:

– Вы ведь небось не понимаете, что учитель Варнавка сделал?

– Нет, дружок, не слыхала, что такое еще он, негодивец, сотворил.

– Страшная вещь-с! он человека в горшке сварил.

– Дьякон, ты это врешь! – воскрикнула протопопица.

– Нет-с, сварил!

– Истинно врешь! – человека в горшок не всунешь.

– Он его в золяной корчаге сварил, – продолжал, не обращая на нее внимания, дьякон, – и хотя ему это отвратительное дело было дозволено от исправника и от лекаря, но тем не наименее он сейчас за это предается в мои руки.

– Дьякон, ты врешь; ты все это врешь.

– Нет-с, извините меня, даже ни одной минутки я не вру, – зачастил дьякон и, замотав головой, начал вырубать слово от слова почаще. – Извольте хорошо слушать, в чем дело и какое его было течение: Варнавка вправду сварил человека с разрешения начальства, то есть лекаря и исправника, так как то был утопленник; но этот сваренец сейчас его жестоко мучит и его мама, госпожу просвирню, и я все это разузнал и произнес у исправника папе протопопу, и отец протопоп исправнику за это…

того-с, по-французски, пробире-муа, задали, и исправник сказал: что я, говорит, возьму боец и положу этому конец; но я произнес, что пока еще ты возьмешь боец, а я сам боец, и с завтрашнего дня, ваше преподобие, честная протопопица Наталья Николаевна, вы будете созидать, как дьякон Ахилла начнет казнить учителя Варнавку, который богохульствует, смущает людей живых и мучит мертвых. Да-с, сейчас 4-ое июня, память преподобного Мефодия Песношского, и вы это запишите…

Но на этих словах поток красноречия Ахиллы оборвался, поэтому что в это время как как будто послышался издалека с горы кашель отца протопопа.

– Во! грядет поп Савелий! – воскрикнул, заслышав этот глас, Ахилла и, соскочив с фундамента на землю, пошел своею дорогой. Протопопица осталась у собственного окна не лишь во мраке неведения насчет всего того, чем дьякон грозился учителю Препотенскому, но даже в совершенном хаосе насчет всего, что он наговорил тут. Ей некогда было и раздумывать о нескладных речах Ахиллы, поэтому она услыхала, как скрипнули крылечные ступени, и отец Савелий вступил в сени, в камилавке на голове и в руках с тою самою тростью, на которой было написано: «Жезл Ааронов расцвел».

Протопопица встала, разом засветила две свечки и из-под обеих зорко поглядела на вошедшего супруга. Протопоп тихо поцеловал супругу в лоб, тихо снял рясу, надел собственный белоснежный шлафор, подвязал шейку пунцовым фуляром и сел у окошка.

Протопопица совсем забыла про все, что ей за несколько минут пред сиим наговорил дьякон, и поэтому ни о чем не спросила супруга. Она пригласила его в смежную небольшую продолговатую комнатку, которая служила ей спальней и где сейчас была приготовлена для отца Савелия его вечерняя закуска.

Отец Савелий сел к столику, съел два сваренные для него всмятку яичка и, помолясь, начал прощаться на ночь с супругой. Протопопица сама никогда не ужинала. Она обыкновенно лишь посиживала перед мужем, пока он закусывал, и оказывала ему маленькие сервисы, то что-нибудь подавая, то принимая и убирая. Позже они оба вставали, молились пред образом и конкретно за тем оба начинали крестить один другого. Это взаимное благословение друг друга на сон будущий они производили постоянно оба сразу, и притом с такою ловкостью и быстротой, что нельзя было надивиться, как их быстро мелькавшие одна мимо иной руки не хлопнут одна по иной и одна за другую не зацепятся.

Получив взаимные благословения, супруги напутствовали друг друга и взаимным поцелуем, при этом отец протопоп целовал свою низенькую супругу в лоб, а она его в сердце; потом они расставались: протопоп уходил в свою гостиную и скоро ложился. Точно так же пришел он в свою комнату и сейчас, но не лег в кровать, а долго прогуливался по комнате, в конце концов притворил и тихо запер на крючок дверь в женину спальню.

– Отец Савелий, ты чего-то не в светлом духе? – спросила через стену протопопица, отлично изучившая все мелкие черты мужнина нрава.

– Нет, друг, я спокоен, – отвечал протопоп.

– Для тебя, отец Савелий, не подать ли на ночь незапятнанный платочек?

– осведомилась она, вскочив и приложив нос к створу двери.

– Платочек? да ведь ты в субботу отдала мне платочек!

– Ну так что ж что в субботу?.. Да отопритесь вы в самом деле, отец Савелий! Что это вы еще за моду такую взяли, чтобы от меня запираться?

Протопоп молча отбросил крючок, а Наталья Николаевна принесла незапятнанный фуляровый платок и, пользуясь сиим случаем, они с мужем опять начали прощаться и крестить друг друга тем же необычным для непривычною человека методом и потом снова расстались.

Дверь сейчас оставалась отворенною: разъяснилось, для чего старик обязательно желал ее припереть. Папе протопопу не спалось, и он ощущал, что ему не получится уснуть: прошел час, а он еще все прогуливался по комнате в собственном белоснежном пикейном шлафоре и пунцовом фуляре под шейкой. В старике как бы совершалась некоторая борьба. При всем наружном достоинстве его манер и движений он прогуливался шагами неровными, то несколько учащая их, как бы желал куда-то ринуться, то замедляя их и, в конце концов, совсем останавливаясь и задумываясь. Это хождение длилось еще с хороший час, до этого чем отец Савелий подошел к маленькому красноватому шкафику, утвержденному на высочайшем комоде с вытянутою доской.

Из этого шкафа он достал Евгениевский «Календарь», переплетенный в толстый голубий демикотон, с желтоватым юхтовым корешком, положил эту книжку на стоявшем у его постели овальном столе, зажег пред собою две экономические свечки и остановился: ему показалось, что супруга его еще ворочается и не спит. Это так и было.

– Будешь читать, верно? – спросила его в эту минутку из-за стенки своим тихим заботливым голоском Наталья Николаевна.

– Да, я, друг Наташа, чуть-чуть почитаю, – отвечал отец Туберозов, – а ты, одолжи меня, усни, пожалуй.

– Усну, мой друг, усну, – отвечала протопопица.

– Да, прошу тебя, пожалуй усни, – и с этими словами отец протопоп, оседлав собственный гордый римский нос большими серебряными очками, начал медлительно перелистывать свою голубую книжку. Он не читал, а лишь перелистывал эту книжку и при том останавливался не на том, что в ней было написано, а только просматривал его своей рукою исписанные прокладные странички. Все эти записки были изготовлены разновременно и воскрешали пред старенькым протопопом целый мир воспоминаний, к которым он обожал по временам обращаться.

Очутясь меж протопопом Савелием и его прошедшим, станем тихо и почтительно слушать тихий шепот его старческих уст, раздающийся в глухой тишине полуночи.

Туберозов просматривал собственный календарь с самой первой прокладной странички, на которой было написано: «По рукоположении меня 4-го февраля 1831 года преосвященным Гавриилом в иерея получил я от него сию книжку в подарок за мое доброе прохождение семинарских наук и за поведение». За первою надписью, совершенною в 1-ый день иерейства Туберозова, была вторая: «Проповедовал в первый раз в соборе опосля архиерейского служения. Темой проповеди избрал текст притчи о сыновьях вертоградаря. Один сказал: «не пойду», и пошел, а иной отвечал: «пойду», и не пошел. Свел сие ко благим действиям и благим намерениям, позволяя для себя некие намеки на служащих, присягающих и о присяге собственной небрегущих, давая сим тонкие намеки чиноначалиям и властям.

Говорил плавненько и наименее пышно, чем естественно. Владыка одобрили сию мою пробу пера. Но же потом его преосвященство призывал меня к для себя и, одобряя мое слово вообщем, в частности же указал, чтобы в проповедях прямого дела к жизни делать боялся, особливо же насчет чиновников, ибо от них-де чем далее, тем и освященнее. Но за прошедшее сказание не укорял и даже как бы одобрил.

1832 года, декабря 18-го, был призван высокопреосвященным и получил назначение в Старгород, где нарочито силен раскол. Указано противодействовать оному всячески.

1833 года, в восьмой день февраля, выехал с попадьей из села Благодухова в Старгород и прибыл сюда 12-го числа о заутрене. На дороге чуток нас не съела волчья свадьба. В церкви застал нестроение. Раскол силен. Осмотревшись, нахожу, что противодействие расколу по консисторской аннотации дело не принципиальное, и о сем писал в консисторию и получил за то выговор».

Протоиерей пропустил несколько заметок и тормознул снова на следующей: «Получив замечание о бездеятельности, усматриваемой в недоставлении мною обильных доносов, оправдывался, что в расколе делается лишь то, что уже издавна всем понятно, про что и писать нечего, и при сем добавил в сем рапорте, что наиглавнее всего, что церковное духовенство находится в последней бедности, и того для, по людской беспомощности, не противодейственно подкупам и даже само много потворствует расколу, как и остальные остальные оберегатели православия, приемля даяния раскольников.

Заключил, что не с другого что нужно бы начать, к исправлению скорбей церкви, как с изъятия самого духовенства из-под тяжкой зависимости. Прототипом сему показал раскольничьи сопоставления синода с патриаршеством и сим надеялся и деятельность свою оправдать и очередной от себя донос отбыть, но за опыт сей вторично получил выговор и замечание и вызван к личному разъяснению, при коем был назван «непочтительным Хамом, открывающим наготу отца».

Сие, надлежит подразумевать, удостоен был получить за то, что сознал, как бедное, полуголодное духовенство само за неволю часто расколу потворствует, и наипаче за то, что про синод упомянул… Простите, пожалуйте, кто обижен! В забвение вами мне сея великия вины вспомяну для вас слова светского, но светлого писателя государя Татищева: «А голодный, хотя бы и патриарх был, кусочек хлеба возьмет, особливо предложенный». Вот и патриарху на орехи!»

Ниже, через несколько записей, значилось: «Был по делам в губернии и, представляясь владыке, лично ему докладывал о бедности причтов.

Владыка чрезвычайно о сем соболезновали; но увидели, что и сам Господь наш не имел где главы восклонить, а к сему учить не уставал. Рекомендовал мне, чтобы советовать духовным читать книжку «О подражании Христу». На сие ничего его преосвященству не возражал, да и вотще было бы возражать, поэтому как и книжки той духовному нищенству нашему достать негде.

Политично за вечерним столом у отца соборного ключаря еще раз заводил речь о сем же предмете с папой благочинным и с секретарем консистории; но сии речи мои обращены в шуточку. Секретарь с усмешкой произнес, что «бедному удобнее в царствие Божие внити», что мы и без его благородия знали, а отец ключарь при сем поведали небезынтересный смешной рассказ о одном академическом студенте, который потом был известным святителем и проповедником.

Сей как будто бы еще в мирском звании на вопросик владыки, имеет ли он какое состояние, ответствовал:

– Имею, ваше преосвященство.

– А движимое либо недвижимое? – вопросил сей, на что оный ответствовал:

– И движимое и недвижимое.

– Что же такое у тебя есть движимое? – вновь вопросил его владыка, видя приметную мизерность его костюмчика.

– А движимое у меня дом в селе, – ответствовал вопрошаемый.

– Как так, дом движимое? Рассуди, сколь глуповат ответ твой.

А тот, нимало сим не смущаясь, провещал, что ответ его правилен, ибо дом его такового характеристики, что коль скоро на него ветер подует, то он весь и движется.

Владыке ответ сей показался настолько типичным, что он этого студиозуса за дурня уже не желал почитать, а напротив, интересуяся им, еще вопросил:

– Что же ты своею недвижимостью нарицаешь?

– А недвижимость моя, – отвечал студент, – матушка моя дьячиха да наша коровка бурая, которые обе ног не двигали, когда отбывал из дому, одна от старости, иная же от бескормицы.

Немало сему все мы смеялись, хотя я, вообщем, находил в сем наиболее печального и катастрофического, ежели комедийной веселости, способной тешить.

Начинаю замечать во всех значительную смешливость и легкомыслие, в коих хорошего не предусматриваю.

Житие мое провожу в сне и в ядении. Расколу не могу оказывать противодействий ни малым чем, ибо всеми связан, и причтом своим полуголодным и исправником дуже сытым. Негодую, для чего я как бы в посмешище с миссионерскою целию послан: проповедовать – да некому; учить – да не слушают! Проповедует исправник меня еще лучше, ибо у него к сему есть таковая миссионерская снасть о пары концах, а от меня доносов требуют.

Владыко мой! к чему сии доносы? Что в них завертывать? А мне, по моему рассуждению, и сан мой не дозволяет писать их. Я лучше незапятанной бумаги пожертвую…

Представлял рапортом о дозволении иметь на Пасхе словопрение с раскольниками, в чем и отказано. Вприбавок к форменной бумаге секретарь, смеючись, отписал приватно, что ежели скукотища побеждает, то чтоб к ним проехался. Нет уж, покорнейше спасибо, а не прогневайтесь на здоровье. И без того мой хитон обличает мя, яко несть брачен, да и супруга в одной исподнице гуляет.

Следовало бы как ни на есть поизряднее примундириться, поэтому что люди у нас руки целуют, а примундироваться еще пока ровно не на что; но всего что противнее, это сей презренный, наглый и бесстыжий тон консисторский, с которым говорится: «А не хочешь ли, поп, в консисторию съездить подоиться?» Нет, друже, не желаю, не хочу; поищите для себя кормилицу подебелее.

13-го октября 1835 года. Читал книжку о обличении раскола. Все в ней есть, да 1-го нет, что раскольники блюдут свое заблуждение, а мы своим правым методом небрежем; а сие, мню, яко важное.

Сегодня с утра. 18-го марта этого 1836 года, попадья, Наталья Николаевна намекнула мне, что она ощущает себя непорожнею. Подай Господи нам сию радость! Ждать в начале ноября.

9-го мая на день св. Николая Угодника, происходило разрушение Деевской староверческой часовни. Зрелище было ужасное, непристойное и поистине возмутительное; а к сему же еще, как назло, металлический крест с купольного фонаря сорвался и повис на цепях, а будучи остервененно понуждаем баграми разорителей к падению, свалился в один момент и проломил пожарному бойцу из жидов голову, отчего тот тут же и помер. Ох, как мне было тяжко все это видеть: Господи!

да, право, хотя бы жидов-то не посылали, что ли, кресты рвать! Вечерком над разоренною молельной собирался люд, и их, и наш церковный, и все совместно много и горестно рыдали и, на конец того, начали даже находить объятий и унии.

10-го мая. Были огромные со стороны начальства ошибки. Пред полунощью прошел слух, что люд вынес на камень лампаду и начал молиться над разбитою молельной. Все мы собрались и лицезреем, точно, идет моление, и лампада горит в руках у старца и не потухает. Городничий повелел тихо подвести пожарные трубы и из них люд окачивать. Было сие очень необдуманно и, скажу, даже тупо, ибо люд зажег свечки и пошел по домам, воспевая «мучителя фараона» и крича: «Господь поборает вере мучимой; и ветер свещей не гасит»; остальные кивали на меня и вопили: «Подай нам нашу Пречистую покровенную Богородицу и поклоняйся собственной простоволосой в германском платье».

Я лишь указал городничему, сколь неосторожно было сие его распоряжение о разорении, и срывании крестов, и отобрании иконы, но ему что? Ему только бы у немца выслужиться.

12-го мая. Франтовство одолело! взял в долг у предводительской экономки два шелковые платьица предводительшины и послал их в город окрасить в масака цвет, как у губернского протодиакона, и сошью для себя ряску шелковую. Нереально без данной для нас аккуратности, поэтому что становлюсь повсюду вхож в дворянские дома, а унижать себя не хочет.

17-го мая. Попадья Наталья Николаевна намекнула, что она в рассуждении собственного положения ошиблась.

20-го июня. По донесению городничего, за нехождение со крестом о Пасхе в дома раскольников, был опять вызван в губернию. Выложил сие дело владыке обстоятельно, что не прогуливался я к староверам не по нерадению, ибо то даже было в карманный для себя ущерб; но я сделал сие для того, чтобы раскольники ощущали, что чести моего с причтом посещения лишаются. Владыко задумались и позже разъяснение мое приняли; но не мимо идет речь, что правитель жалует, да его псарь не жалует. Так как дело сие о моей манкировке некоторою собственной стороной касалось и гражданской власти, то, чтобы положить конец сей пустой претензии и обонпол, владыка отправили меня разъяснить сие принципиальное дело губернатору.

Но и было же объяснение!.. Оле мне, грешному, что я лишь там вытерпел! Оле и для вас, ближние мои, братия мои, искреннии и други, за срамоту мою и унижение, которые я перенес от этого куцего нечестивца! Губернатор, яко германец, соблюдая амбицию собственного Лютера, российского попа к для себя не допустил, отрядил меня для собеседования о сем к правителю. Сей же правитель, поляк, не по-владычнему дело сие разглядеть изволил, а напустился на меня с кликом и рыканием, говоря, что я потворствую расколу и сопротивляюсь воле моего сударя. Оле же для тебя, ляше прокаженный, и ты с твоею прожженною совестию меня сопротивлением царю моему упрекаешь!

Но я сие снес и ушел молча, вспоминая хохлацкую пословицу: «скачи, враже, як пан каже». И вышло так, что все описанное случилось как бы для обновления моей шелковой рясы, которая, при сем скажу, изготовлена очень исправно и чуть лишь при солнце чуток оттеняет, что из различных материй.

23 марта. Сейчас, в Субботу Страстную, приходили причетники и дьякон. Прохор просит, чтобы неотменно идти со крестом на Пасхе и по домам раскольников, ибо несоблюдение этого им в вред.

Дал им из собственных средств 40 рублей, но не пошел на сей срам, чтобы принимать средства у мужичьих ворот как подаяние. Вот сейчас уже рясу свою вижу уже за тупость, мог бы и без нее обойтись, и было бы что причту пораздавать пообильнее. Но думалось: «нельзя же комиссару и без штанов».

24-го апреля 1837 года. Был осрамлен до слез и до рыданий. Снова был на меня донос, и снова предстоял пред оным губернаторским правителем за невхождение со крестом во дворы раскольников. Донос изготовлен самим моим причтом.

Как перенести сию низость и неблагородство! Мыслитель и администратор! сложи в просвещенном уме собственном, из что жизнь попа российского сочетавается. Ворачиваясь домой, целую дорогу сетовал на себя, что не пошел в академию. Оттоль поступил бы в монашество, как другие; был бы с летами архимандритом, архиереем; ездил бы в карете, сам бы командовал, а не мною бы помыкали. Суетой сею злостно себя тешил, упрямо воображая себя архиереем, но, приехав домой, был лаского обласкан попадьей и возблагодарил Бога, тако устроившего, яко же есть.

25-го апреля. Был я осрамлен в губернии; но не много в сопоставлении пред тем, сколь дома сейчас остыжен, как школьник. Вчера лишь вписал я мои нотатки о моих скорбях и недовольствах, а сейчас, встав рано, сел у окна и, размышляя о делах собственных, и о прошедшем собственном, и о будущем, глядел на раскрытую пред окном моим бакшу полунищего Пизонского. Прошедший год у него на грядах некоторая дура Настя, обольщенная проходящим бойцом, родила малыша и сама, кинувшись в воду, утонула. Пизонскнй в одинокой старости собственной призрел этого малыша, и о сем все позабыли; позабыл и я во главе иных. Но с утра днесь поглядаю свысока на землю этого Пизонского да думаю о делах собственных, как вдруг начинаю замечать, что эта свежевзоранная, темная, даже как бы синяя земля необычно как прекрасно нежится под утренним солнцем и прогуливаются по ней бороздами в блестящем пере тощие темные птицы и свежайшим червяком подкрепляют свое голодное тело.

Сам же старенькый Пизонский, весь с лысой головы собственной озаренный солнцем, стоял на лестнице у утвержденного на столбах рассадника и, имея в одной руке чашу с семенами, другою погружал зерна, кладя их щепотью крестообразно, и, смотря на небо, с опущением каждого зерна, взывал по одному слову: «Боже! устрой, и умножь, и возрасти на всякую долю человека голодного и сирого, хотящего, просящего и произволящего, благословляющего и неблагодарного», и чуть он сие кончил, как вдруг все ходившие по пашне темные глянцевитые птицы вскричали, закудахтали куры и запел, громко захлопав крылами, горластый петушок, а с рогожи двинулся тот, принятый сим чудаком, мальчишка, отпрыск дуры Насти; он детски радостно засмеялся, руками всплескал и, смеясь, пополз по мягенькой земле.

Было мне все это точно виденье. Старенькый Пизонский был счастлив и громко запел: «Аллилуйя!» – «Аллилуйя, Боже мой!» – запел и я для себя от восторга и умиленно зарыдал. В этих лечебных слезах я облегчил мои досаждения и сообразил, сколь неумна была скорбь моя, и долго опосля дивился, как дивно врачует природа недуги души человеческой! Умножь и возрасти, Боже, благая на земли на всякую долю: на хотящего, просящего, на произволящего и неблагодарного… Я никогда не встречал таковой молитвы в печатной книжке.

Боже мой, Боже мой! этот старик садил на долю вора и за него молился! Это, может быть, гражданскою критикой не очищается, но это страшно трогает. О моя мягкосердечная Русь, как ты прекрасна!

6-го августа, день Преображения Господня. Что это за очаровательная таковая моя попадья Наталья Николаевна! Опять: где, не считая святой Руси, подобные супруги быть могут? Я ей говорил как-то, сколь меня трогает нежность беднейшего Пизонского о детях, а она на данный момент сообразила либо отгадала мысль мою и жаждание: обняла меня и с румянцем стыдливости, настолько ей идущим, сказала: «Погоди, отец Савелий, может, Господь даст нам». (Она разумела: даст Детей.) Но я по обычаю, думая, что подобные ее надежды постоянно суетны и обманчивы, ни о каких подробностях ее не спрашивал, и так оно и вышло, что не нужно было волноваться.

Но и из ложной сей волнения вышла превосходная трогательность. Сейчас я говорил слово к убеждению в необходимости всегдашнего себя преображения, чтобы силу иметь во всех борьбах коваться, как сплав некоторый крепкий и ковкий, а не плющиться, как низменная глина, иссыхая сохраняющая отпечаток крайней ноги, которая на нее наступила. Говоря сие, увлекся некоею импровизацией и указал народу на стоявшего у дверей Пизонского. Хотя я по имени его и не именовал, но произнес о нем как о некоем среди нас стоящем, который, придя к нам нагий и всеми глупцами осмеянный за свое убожество, не лишь сам не умер, но и величайшее из дел человечьих сделал, спасая и воспитывая неоперенных птенцов. Я произнес, сколь сие сладко – согревать беззащитное тело малышей и насаждать в души их семечки добра.

Выговорив это, я сам ощутил мои реснички омоченными и увидал, что и почти все из слушателей стали отирать глаза свои и находить глазами по церкви некоего, его же разумела душа моя, находить Котина нищего, Котина, сирых питателя. И видя, что его нету, ибо он, поняв намек мой, смиренно вышел, я ощутил как бы некоторую священную острую боль и задыхание по тому случаю, что смутил его похвалой, и сказал: «Нет его, нет, братия, меж нами!

ибо ему не необходимо это слабенькое слово мое, поэтому что слово любве издавна пламенным перстом Божиим начертано в смиренном его сердечко. Прошу вас, – произнес я с поклоном, – все вы, тут собравшиеся достопочтенные и именитые граждане, простите мне, что не стратига превознесенного воспомнил я для вас в нашей беседе в образ силы и в подражание, но одного от малых, и ежели что смутит вас от этого, то отнесите сие к моей малости, зане грешный поп ваш Савелий, назирая этого малого, не раз ощущает, что сам он пред ним не иерей Бога вышнего, а в ризах сих, покрывающих мое недостоинство, – гроб повапленный.

Аминь».

Не знаю, что заключалося умного и красноречивого в обычных словах сих, произнесенных мною совсем ex promptu, [Вдруг (лат.)] но могу огласить, что богомольцы мои нечто из этого вняли, и на мою руку, когда я ее подавал при отпуске, пала не одна слеза. Но это не все: важное для меня лишь наступало.

Как бы в некоторую заслугу за искреннее слово мое о отраде пещись не токмо о собственных, но и о чужих детях, Всесущий и Всеисполняющий приял и мое недостоинство под свою десницу. Он открыл мне днесь всю настоящую стоимость сокровища, которым, по непомерным щедротам Его, я владею, и повелел мне еще преобразиться в наидовольнейшего судьбою своею человека.

Лишь что прихожу домой с пятком освященных опосля обедни яблок, как на пороге ждет меня встреча с некоторою достаточно старою знакомкой: то сама попадья моя Наталья Николаевна, выкравшись тихо из церкви, во время отпуска, приготовила мне, по обычаю, чай с легким фриштиком и стоит стопочкой на пороге, но стоит не с пустыми руками, а с букетом из речной лилеи и садового левкоя. «Ну, еще ли не коварная опосля этого ты дама, Наталья Николаевна!» – произнес я, никогда до этого этого ее коварством не укорявши.

Но она настолько умна, что нимало сиим не обиделась: она сообразила, что сие шуточкой сказано, и, обняв меня, лишь тихо, но прегорько зарыдала. Чего же эти слезы? – сие ее тайна, но для меня не таинственна сия твоя тайна, супруга хорошая и не понимающая чем утешать супруга собственного, а развлечения Израилевой, Вениамина малого, отдать ему лишенная. Да, токмо речною лилеею и садовым левкоем встретило меня в этот день ее отверстое в любви и благоволении сердце! В тихой грусти, двое бездетные, сели мы за чай, но был то не чай, а слезы наши растворялись нам в питие, и незаметно для себя мы оба зарыдали, и оборучь пали мы ниц пред образом Спаса и много и горячо молились Ему о утехе Израилевой.

Наташа опосля открылась, что она как бы слышала некоторое обетование чрез ангела, и я хотя осознавал, что это плод ее хорошей фантазии, но оба мы стали отрадны, как детки. Замечу, но, что и в сем настроении Наталья Николаевна существенно меня, грубого мужчину, превосходила как в мозга сообразительности, так и в достоинстве возвышенных эмоций.

– Скажи мне, отец Савелий, – приступила она ко мне, добродушно ласкаючись, – скажи, дружок: не был ли ты когда-нибудь, до этого чем отыскал меня, против целомудренной заповеди грешен?

Такой вопросик, откровенно должен признаться, очень смутил меня, ибо я вдруг стал осознавать, к чему моя негодящая женка у меня такое ей несоответственное выпытывает.

Но она со всею своею превосходною скромностью и со всею с этою женскою кокетерией, которую хотя и попадья, но от природы унаследовала, вдруг и взаправду коварно начала меня обольщать воспоминаниями прошлой моей молодости, напоминая, что тому, о чем она намекнула, не тяжело было статься, ибо был как будто бы я настолько собою пригож, что когда приехал к ее папе в город Фатеж на ней свататься, то все девицы не лишь духовные, но даже и светские по мне вздыхали! Сколь сие ни весело, но я старался рассеять всякие сомнения насчет собственной молодости, что мне и несложно, ибо без ереси в сем имею оправдание. Но чем я тверже ее успокоивал, тем она наиболее приунывала, и я не постигал, отчего оправдания мои ее нимало не веселили, а, напротив, все наиболее как как будто печалили, и.

в конце концов, она сказала:

– Нет, ты, отец Савелий, вспомни, может быть, когда ты был легкомыслен… то нет ли где какого сиротки?

Тут уже я, что она огласить желает, уразумел и сообразил, к чему она все это вела и чего же она огласить стыдится; это она тщится найти мое незаконное дитя, которого нет у меня! Какое благодушие! Я, как ужаленный слепнем вол, сорвался с собственного места, бросился к окну и вперил глаза мои в небесную даль, чтоб даль одна лицезрела меня, настолько превзойденного моею супругой в доброте и попечении.

Но и она, моя лилейная и левкойная подруга, моя роза белоснежная, непорочная, благоуханная и хорошая, и она снялась вслед за мною; поступью легкою ко мне сзаду подкралась и, положив на плечи мне свои малые лапки, сказала:

– Вспомни, голубь мой: может быть, где-нибудь есть тот голубенок, и ежели есть, пойдем и возьмем его!

Мало что она его желает искать, она его уже любит и жалеет, как неоперенного голубенка!

Этого я уже не снес и, закусив зубами бороду свою, пал пред ней на колени и, поклонясь ей до земли, заплакал тем рыданием, которому нет на свете описания. Да и вправду, расскажите мне времена и народы, где, не считая святой Руси нашей, родятся такие дамы, как сия добродетель? Кто ее всему этому учил? Кто ее воспитывал, не считая Тебя, Всеблагий Боже, который отдал ее недостойному из слуг Твоих, чтобы он мог поближе чувствовать Твое величие и благость».

Здесь в дневнике отца Савелия практически целая страничка была залита чернилами и внизу этого чернильного пятна начертаны последующие строки:

«Ни пятна этого не выведу, ни некоей нескладицы и тождесловия, которые в крайних строчках замечаю, не исправлю: пусть все так и остается, ибо все, чем сия минутка для меня обильна, мило мне в реальном собственном виде и таким обязано сохраниться.

Попадья моя не унялась сейчас проказничать, хотя сейчас уже двенадцатый час ночи, и хотя она за обычай постоянно в это время спит, и хотя я это и люблю, чтобы она к полуночи постоянно спала, ибо ей то здорово, а я люблю слегка освежать себя в ночной тиши каким комфортно чтением, а иною иногда пишу свои нотатки, и часто, пописав несколько, подхожу к ней спящей и спящую ее целую, и ежели чем огорчен, то в сем радостном поцелуе почерпаю опять бодрость и силу и тогда засыпаю покойно. Днесь же я вел себя до сей поры несколько инако. По сем дне, повергавшем меня всеми чувствами в беспрерывное обилие, я настолько был увлечен описанием того, что мною выше описано, что ощущал нехорошую женку мою в душе моей, и поелику душа моя лобзала ее, я не вздумал ни в один прекрасный момент подойти к ней и поцеловать ее.

Но она, узкая сия лукавица, заметив сие мое упущение, поправила оное с невероятною оригинальностью: час тому назад пришла она, положила мне на стол носовой платок незапятнанный и, поцеловав меня, как бы и путная, удалилась ко сну. Но что же, но, за непостижимые хитрости дамские за ней оказываются! Вдруг, пресерьезнейше пишучи, вижу я, что мой платок как бы движется и в один момент падает на пол. Я нагнулся, положил его опять на стол и опять занялся писанием; но платок снова свалился на пол.

Я его положил на колени мои, а он и оттоль падает. Тогда я взял этого непокорного да прикрепил его, подложив мало под чернильницу, а он, но, и оттуда удрал и даже увлек с собою и самую чернильницу, опрокинул ее и календарь мой сим изрядным пятном изукрасил. Что же сие полотняное бегство означает? значит оно то, что попадья моя выходит наипервейшая кокетка, да еще к тому и редкостная, поэтому что не с хорошими людьми, а с мужем кокетничает. Я уж ее сейчас вечерком в этом упрекнул, когда она, улыбаючись, предо мною посиживала на окошечке и сожалела, что она романсов петь не умеет, а она какую сейчас штуку измыслила и приправила!

Взяла к этому платку, что мне положила, поднося его мне, потаенно прикрепила очень длинноватую нитку, протянула ее под дверь к для себя на кровать и, лежачи на покое, платок мой у меня из-под рук изволит, шаля, подергивать. И я, толстоносый, поэтому это лишь открыл, что с крайним падением платка ее тихий и веселый смех раздался и позже за дверью ее босые ножонки затопотали. Напрокудила, да и плюх в кровать. Пошел, целовал ее без меры, но ушел снова, чтоб занотовать для себя всю красота супруги моей под свежайшими эмоциями.

7-го августа. Всю ночь прошедшую не спал от излишка моего счастия и не солгу, ежели прибавлю, что также и Наташа много сему бодрствованию содействовала.

Как будто влюбленные под Петров день солнце караулят, так и мы с нею, опосля пятилетнего брака собственного, нынешнего солнца дождались, сидя под окном своим. Призналась голубка, что она и очень нередко этак не спит, когда я пишу, а лишь спящею притворяется, да и во многом другом призналась. Призналася, что вчера в церкви, слушая мое слово, которое ей почему-либо настолько много понравилось, она отдала обет идти пешком в Киев, ежели лишь ощутит себя в тягости. Я этого не одобрил, поэтому что таковой переход беременной не совершенно в силу; но обет исполнить ей разрешил, поэтому что при таковой радости, очевидно, и сам тогда с нею пойду, и где она уставать станет, я понесу ее.

Делали сему опыт: я долго носил ее на руках моих по саду, мечтая, как бы она уже была беременная и я ее охраняю, чтобы не случилось с ней от ходьбы какого несчастия. Настолько этою мыслью желанною увлекаюсь, что, увидев, как Наташа, шаля, села на качели, которые кухаркина девченка под яблонью подцепила, я даже снял те качели, чтоб этого вперед не случилось, и наверх яблони закинул с величайшим опасением, чему Наташа чрезвычайно много смеялася.

Но, хотя жизнь моя и не изобилует вещами, кропотливой секретности требующими, но все-же отлично, что владелец домика нашего обнес собственный садик хорошим заборцем, а Господь обрастил этот забор густою малиной, а то, пожалуй, другой произнес бы, что попа Савелия не грех тотчас именовать и скоморохом.

9-го августа. Заношу препотешное событие, о чем моя супруга с дьяконовым сыном-ритором вела сейчас не лишь разговор, но даже и спор. Это поистине и казус и комедия. Спорили о том: Кто всех умнее? Ритор говорит, что всех умнее был Соломон, а моя попадья утверждает, что я, и обязано сознаться, что на сей раз шикарный правитель Сиона имел адвоката еще наименее стойкого, чем я. Ох, сколь же я смеялся!

И скажите, сделайте ваше одолжение, что на свете бывает! Я все это слышал из спальни, опосля обеда отдыхая, и, проснувшись, уже не отважился прерывать их диспута, а они один другого поражали: оный ритор, стоя за разум Соломона, подкрепляет свое мировоззрение словами Писания, что «Соломон бе мудрейший из всех на земли сущих», а моя благоверная поразила его особенным манером: «Нечего, нечего, – говорит, – для вас мне ткать это ваше: бе, да рече, да пене; это ваше бе, – говорит, – ничего не означает, поэтому что оно еще тогда было писано, когда отец Савелий еще не родился». Здесь в сей дискурс вмешался еще слушавший сей спор их никитский священник, отец Захария Бенефактов, и он завершил все сие, подтвердив слова супруги моей, что «это правда», то есть «правда» в рассуждении того, что меня тогда не было.

Итак, вышли все сии три критика как есть правы. Неправ остался один я, к которому все их критические представления поступили на антикритику: в первый раз огорчил я мою Наташу, отвергнув ее мировоззрение насчет того, что я всех умнее, и на вопросик ее, кто меня умнее? отвечал, что она. Наиотчайнейший отпор в сем получил, каким лишь истина одна отвергаться может: «Умные, – говорит, – обо всем рассуждают, а я ни о чем судить не могу и никогда не рассуждаю. Отчего же это?» На сие я ее тихо тронул за ее небольшой нос и отвечал: «Это оттого ты не спешишь мешать рассуждением, что у тебя заместо строптивого носа сия смиренная пуговица на этом месте посажена».

Но, но, она и сие сообразила, что я желал выразить этою шуточкой, намекая на ее кротость, и попробовала и это в для себя опорочить, напомнив в сей цели, как она в один прекрасный момент руками билась с почтмейстершей, отнимая у нее служащую девченку, которую та сердито наказывала.

10-го августа, днем. Пришла мне какая мысль сейчас в постели! Рецепт желаю некоторый издать для всех несчастных пар как всеобщего звания, так и наипаче духовных, поелику нам домашнее счастие наипаче необходимейшее. Молвят иносказательно, что наилучшее, чтоб дама прогуливалась с водой против мужчины, ходящего с огнем, то есть чтобы, ежели он с пылкостию, то она была бы с кротостию, но все это, по-моему, еще не ясно, и притом очень много истолкований допускает; а я, смотря на себя с Натальей Николаевной, решаюсь вывесть, что и наивернейшее средство ладить – сие: пусть считают друг друга умнее друг друга, и оба тогда будут один другого умней.

«Друг, друг, друга!» Эко как бесподобно выражаюсь! Но, вообщем, истинному мечтателю так и подобает говорить без толку.

15-го августа. Успение Пресвятыя Богородицы. Но в то самое время, как я восторгался супругой моей, я и не увидел, что тронувшее Наташу слово мое на Преображеньев день остальных тронуло совсем в другую сторону, и я посеял против себя совсем нежеланное неудовольствие в неких лицах в городке. Богомольцы мои, естественно не все, а некие, естественно, и впереди всех почтмейстерша Тимонова, обиделись, что я унизил их намеком на Пизонского.

Но все это вздор мозгов пустых и вздорных. Естественно, все это благополучно на самолюбиях их благородий, как раны на песьей шкуре, так и присохнет.

3-го сентября. Я сделал значительную ошибку: нет, совершенно данной неосторожности не конец. Из консистории получен запрос; вправду ли я говорил импровизацией проповедь с указанием на живое лицо? Ах, сколь у нас везде всего живого боятся! Что ж, я так и отвечал, что говорил конкретно вот как и вот что. Думаю, не повесят же меня за это и головы не снимут, а меж тем против воли смутно и спокойствие улетело.

20-го октября. Всеконечно, правда, что головы не снимут, но рот замкнуть могут, и сделать этого не преминули.

15-го же сентября я был вызван для разъяснения. Одна спешность сия сама по для себя уже не много хорошего предвещала, ибо на добро у нас люди не торопливы, а власти тем паче, но, но, я ехал храбро. Храбрость сия была охлаждена поначалу тридцатишестидневным сидением на ухе без рыбы в ожидании разъяснения, а позже приказанием все, что вперед пожелаю огласить, присылать предварительно цензору Троадию. Но этого никогда не будет, и зато я буду нем яко рыба. Прости, Вседержитель, мою гордыню, но я не могу с холодностию бесстрастною совершать дело проповеди. Я ощущаю иногда нечто на меня сходящее, когда родной дар мой отыскивает действия; мною тогда овладевает некоторое, дозволю для себя огласить, священное беспокойство; душа трепещет и горит, и слово падает из уст, как угль пылающий.

Нет, тогда в душе моей есть собственный закон цензуры!.. А они требуют, чтобы я заместо живой речи, направляемой от души к душе, делал риторические упражнения и сими папе Троадию доставлял наслаждение ощущать, что в церкви минули дни Могилы, Ростовского Димитрия и остальных светил светлых, а настали другие, когда не умнейший слабейшего в разуме наставляет, а обратно, чтобы сим мозгу и чувству людскому поругаться. Я сей дорогой не ходок.

Нет, я против этого бунтлив, и лучше сомкнитесь вы, мои нельстивые уста, и смолкни ты, мое бесхитростное слово, но я из-под неволи не проповедник.

23-го ноября. Но не могу огласить, чтоб жизнь моя была уже совершенно обижена разнообразием. Напротив, все идет вперемежку, так что даже и энтузиазм ни на минутку не ослабевает: то оболгут добрые люди, то начальство потреплет, то Троадию скорбноглавому в науку меня назначат, то увлекусь ласками попадьи моей, то замечтаюсь до самолюбия, а время в сем все идет да идет, и к погибели все поближе да поближе. Еще не все! Еще не все последствия моей злосчастной Преображенской проповеди совершились.

У нас, в восьмнадцати милях от городка, на берегу нашей же реки Турицы, в широком селе Плодомасове, живет владелица этого села, сударыня Марфа Андревна Плодомасова. Сия кочерга настолько старенького леса, что уже и признаков жизни ее давно никаких не замечается, а понятно лишь по старенькым памятям, что она дама очень большого духа. Она и великой императрице Екатерине знаема была, и Александр правитель, поговорив с нею, находил необременительною для себя эту ее беседу; а более всего она известна в народе тем, как она в юных летах собственных одна с Пугачевым сражалась и отыскала, как себя от этого отвратительного зверька защитить.

Еще же о чем нежели на ее счет вспоминают, то это еще повторение о ней разных уникальных анекдотов о ее свиданиях с посещавшими ее губернаторами, чиновниками, а также, в двенадцатом году, с пленными французами; но все это относится к области ее прошлого века. Сейчас же про нее запамятовали, и ежели когда речь ее особы коснется, то задумываются, что и она сама уже всех забыла. Лет 20 уже никто из посторониих людей не может повытрепываться, что он сударыню Плодомасову лицезрел.

Третьего дня, часу в двенадцатом полудня, я был несказанно изумлен, увидев подъезжающие ко мне огромные господские дрожки тройкой огромных рыжих жеребцов, а на тех дрожках нарочито маленького человечка, в картузе ворсистой шляпной материи с длинноватым козырем и в коричневой шинели с премножеством один над иным набранных капишончиков и пелерин.

Что бы сие, думаю, за неведомая особа, да и ко мне ли она едет либо лишь ошибкой правит на меня путь свой?

Размышления эти мои, но же, были скоро разрешены самою сею таинственную особенной, вошедшею в мою зальцу с преизящною благопристойностью, которая постоянно мне настолько нравится. До этого всего гость попросил моего благословения, а потом, шаркнув своею очень маленькою ножкой по полу и отступив с поклоном два шага назад, проговорил:

– Госпожа моя, Марфа Андревна Плодомасова, отдали приказ мне, отец иерей, для вас кланяться и просить вас немедля со мною к ним пожаловать.

– В свою очередь, – говорю, – разрешите мне, государь выяснить, чрез кого я имею честь все это слышать?

– А я, – отвечает оный малютка, – есмь крепостной человек ее превосходительства Марфы Андревны, Николай Афанасьев, – и, таковым образом мне отрекомендовавшись, сия крошечная особа при сем опять напомнила мне, что госпожа его меня ждет.

– По какому делу, – говорю, – не понимаете ли?

– Ее господской воли, батюшка, я, раб ее, знать не могу, – отвечал карла и сим умеренным ответом на мой несообразный вопросик до того меня сконфузил, что я даже начал пред ним изворачиваться, как будто я спрашивал его совсем не в том смысле.

Спасибо ему, что он не стал меня допрашивать: в каком бы то еще в ином смысле таковый вопросик мог быть изготовлен.

Пока я в смежной комнате одевался, сей увлекательный карлик вступил в собеседование с Наташей и совершенно увлек и восхитил ее своими речами. Вправду, и в словах да и в самом говоре этого крошечного старичка есть нечто невыразимо милое и ко всему сему благородство и ласковость. Служанке, которая подала ему стакан воды, он положил на поднос двугривенный, и когда сия взять эти средства колебалась, он сам сконфузился и заговорил: «Нет, матушка, не обидьте, это у меня таковая привычка»; а когда попадья моя вышла ко мне, чтоб волосы мне напомадить, он взял на руки случившуюся тут за мамой замарашку-девочку кухаркину и говорит: «Слушай, как вон уточки на бережку говорят.

Уточка-франтиха говорит селезню-козырю: купи коты, купи коты! а селезень отвечает: заказал, заказал!» И дитя рассмеялось, да и я тоже сему сочинению словесному птичьего разговора невольно улыбнулся. Это хотя бы даже государю Лафонтену либо Ивану Крылову впору. Дорогу не увидел, как и прошла в дискуссиях с сиим пречудесным карлой: настолько много разума, чистоты и здравости отыскал во всех его рассуждениях.

Но сейчас самое главное: наступал час свидания моего с одинокою боярыней.

Немалое для меня удивление составляет, что при приближении этого свидания я, от природы моей не робкий, чувствовал в для себя нечто вроде маленький робости.

Николай Афанасьич, проведя меня через ряд с поразительною для меня пышностью и последней чистотой содержимых покоев, ввел меня в круглую комнату с 2-мя рядами окон, изукрашенных в полукругах цветными стеклами; тут мы отыскали старушку немногим чем побольше Николая. При входе нашем она стояла и крутила ручку огромного органа, и я уже чуток было не принял ее за самую оригиналку-боярыню и чуток ей не раскланялся. Но она, увидев нас, неслышно вошедших по устилающим покои лохматым коврам, немедля при явлении нашем оставила свою музыку и бросилась с несколько звериною, проворною ухваткой в смежный покой, двери которого завешены большою занавесью белоснежного атласа, по которому вышиты цветными шелками различные китайские фигуры.

Эта дама, скрывшаяся с такою поспешностью за занавесь, как я опосля вызнал, родная сестра Николая и тоже карлица, но лишенная приятности, имеющейся в кроткой наружности ее брата.

Николай тоже скрылся вслед за сестрою под ту же самую занавесь, а мне указал дожидаться на кресле. Тут-то вот, в течение времени, длившегося за сим около получаса, я и ощутил некоторую смягу во рту, настолько знакомую мне по бывшим ощущениям в детстве во время экзаменов. Но, в конце концов, настал и сему конец. За тою же самою занавесью я услышал такие слова: «А ну, покажи-ка мне этого умного попа, который, я слышала, приобык правду говорить?» И с сим занавесь как бы мановением чародейским, на невидимых шнурах, распахнулась, и я увидал пред собою саму сударыню Плодомасову.

Глас ее, который я пред сим лишь что слышал, уже довольно противоречил моему мнению о ее дряхлости, а вид ее противоречил сему и еще того наиболее. Сударыня стояла предо мной в силе, которой, казалось, как бы и конца быть не может. Ростом она не велика и не дородна в особенности, но как бы над всем как будто царствует. Лицо ее хранит выражение большой строгости и правды и, судя по чертам, нужно считать, некогда было отлично. Костюмчик ее достаточно странноватый и сегодняшнему времени несоответственный: вся голова ее кропотливо увита в несколько раз большою коричневою шалью, как у туркини.

Дальше на ней, как бы огласить, некий суконный казакин светлого цвета; позже под сиим казакином юбка аксамитная ярко-оранжевая и желтоватые сапожки на больших серебряных каблучках, а в руке палочка с аметистовым набалдашником. С 1-го боку ее стоял Николай Афанасьевич, с другого – Марья Афанасьевна, а сзаду ее – сельский священник, отец Алексей, по ее назначению посвященный из ее на волю пущенных крепостных.

– Здравствуй! – произнесла она мне, головы нимало не наклоняя, и добавила: – я тебя рада созидать.

Я в ответ на это ей поклонился, и, кажется, даже и с изрядною неловкостью поклонился.

– Поди же, благослови меня, – произнесла она.

Я подошел и благословил ее, а она взяла и поцеловала мою руку, чего же я всячески хочет был уклониться.

– Не дергай руки, – произнесла она, сие заметив, – это не твою руку я целую, а твоего сана. Садись сейчас и давай чуть-чуть познакомимся.

Сели мы: она, я и отец Алексей, а карлики около ее стали.

– Мне говорил отец Алексей, что ты даром проповеди и неплохим разумом обладаешь.

Он сам в этом ничего не смыслит, а правильно от людей слышал, а я уж издавна умных людей не видала и вот захотела со скукотищи на тебя поглядеть. Ты за это на старуху не сердись.

Я мешался в ответах и, возможно, очень не достаточно отвечал тому, что ей о уме моем было насказано, но она, к счастию, приступила к расспросам, на которые мне пришлось отвечать.

– Тебя, молвят, раскольников учить прислали?

– так она начала.

– Да, – говорю, – меж иным имелась в виду и таковая цель в моей посылке.

– Полагаю, – говорит, – бесполезное это дело: дураков учить все равно что мертвых вылечивать.

Я не помню, какими точно словами отвечал, что не совершенно всех раскольников глуповатыми понимаю.

– Что ж, ты, умными их почитая, сколько успел их на путь наставить?

– Нимало, – говорю, – еще не могу фуррором похвастать, но тому есть предпосылки.

Она. О каких ты говоришь причинах?

Я. Метод деяния с ними несоответственный, а зло растет через ту шатость, которую они лицезреют в церковном обществе и в самом духовенстве.

Она. Ну, зло-то, какое в них зло? Так для себя, дурачки Божии, тем грешны, что книжек начитались.

Я. А православный алтарь все-же страждет на этом распадении.

Она. А вы бы этому алтарю-то повернее служили, а не оборачивали бы его в лавочку, так от вас бы и отпадений не было. А то вы сейчас все благодатью, как сукном, торгуете.

Я промолчал.

Она. Ты женат либо вдов?

Я.

Женат.

Она. Ну, ежели Бог благословит детками, то зови меня кумой: я к для тебя пойду крестить. Сама не поеду: вон ее, карлицу свою, пошлю, а ежели сюда дитя привезешь, так и сама подержу.

Я снова поблагодарил и, чтоб разговориться, спрашиваю:

– Ваше превосходительство, правильно, изволите обожать детей?

– Кто же, – говорит, – путный человек деток не любит? Их есть царствие Божие.

– А вы издавна одни изволите жить?

Она. Одна, отец, одна, и издавна я одна, – проговорила она, вздохнув.

Я.

Одиночество это нередко достаточно тягостно.

Она. Что это?

Я. Одиночество.

Она. А ты разве не одинок?

Я. Каким же образом я одинок, когда у меня есть жена?

Она. Что ж, разве твоя супруга все осознает, чем ты, как умный человек, можешь поскорбеть и поболеть?

Я. Я супругой моею счастлив и люблю ее.

Она. Любишь? Но ты ее любишь сердечком, а помыслами души все-же одинок стоишь. Не жалей меня, что я одинока: всяк брат, кто в семье далее братнего носа глядит, и меж своими одиноким себя увидит.

У меня тоже отпрыск есть, но уж я его 3-ий год не видала, знать ему скучновато со мною.

Я. Где же сейчас ваш сын?

Она. В Польше мой отпрыск, полком командует.

Я. Это доблестное дело противников отчизны смирять.

Она. Не знаю я, сколько в этом доблести, что мы с этими полячишками о сю пору возимся, а по-моему, в два раза больше в этом меледы.

Я. Справимся-с, придет время.

Она. Никогда оно не придет, поэтому что оно уж ушло, а мы все как кулик в болоте стояли: и нос долог и хвост долог: нос вытащим – хвост завязнет, хвост вытащим – нос завязнет. Перекачиваемся да дураков тешим: то поляков нагайками потчуем, то у их хитрых полячек ручки целуем; это грешно и мерзко так людей портить.

– А все же, – говорю, – войска наши там по последней мере удерживают поляков, чтобы они нам не вредили.

– Ни от что они их, – отвечает, – не удерживают; да и нам те поляки не страшны бы, когда б мы сами друг друга есть обещанья не сделали.

– Это, – говорю, – осуждение вашего превосходительства, кажется, как бы несколько лишне сердито.

Она. Ничего нет в правде лишне грозного.

– Вы же, – говорю, – сами, возможно, изволите держать в голове двенадцатый год: сколько тогда на Руси единодушия явлено.

Она. Как же, как мне не помнить: я сама вот из этого самого окна глядела, как наши казачищи моих мужиков колотили и мои амбары грабили.

– Что ж это, – говорю, – может быть, что таковой вариант и случился, я казачьей репутации нимало не защищаю, но все же мы себя героически отстояли от того, пред кем вся Европа ниц простертою лежала.

Она. Да, удалось, как Бог да мороз нам посодействовали, так мы и отстояли.

Отзыв сей, сколь пренебрежительный, настолько же и несправедливый, подействовал на меня так пренеприятно, что я, даже не скрывая сей проблемы, возразил:

– Неужто же, государыня моя, в вашем мировоззрении все в Рф лишь случайностями едиными и происходит? Дайте, – говорю, – раз случаю и два случаю, а хоть в третье уже киньте нечто мозгу и народным доблестям предводителей.

– Все, отец, вариант, и во всем, что этого страны касается, окроме Божией воли, мне доселе видятся лишь одни случайности. Прихлопнули бы твои раскольники Петрушу-воителя, так и посиживали бы мы на собственной хваленой земле до сих пор не государством великим, а вроде каких-нибудь толстогубых турецких болгар, да у самих бы этих поляков руки целовали. За одно нам хвала – что много нас: не скоро поедим друг друга; вот этот вариант нам не плохая заручка.

– Обидно, – говорю.

– А ты не грусти: чужие земли похвалой стоят, а наша и хайкой крепка будет.

Да нам с тобою и говорить достаточно, а то я уж утомилась. Прощай; а ежели что худое случится, то прибеги, пожалуйся. Ты не смотри на меня, что я таковой гриб лафертовский: грибы-то и в лесу живут, а и по городкам про них знают. А что ежели на тебя нападают, то ты этому радуйся; ежели бы ты льстив либо глуповат был, так на тебя бы не нападали, а хвалили бы и остальным в пример ставили.

Проговорив эти слова, она оборотилась к карлице, державшей во все время нашего разговора в руках сверточек, и, передавая оный мне, сказала:

– Отдай вот это от меня собственной попадье, это тут корольки с моей шеи; два отреза на платьице, да холст для домашнего обихода, а это для тебя от меня альмантиновый перстень.

Подарок этот, предложенный хотя во всей простоте, все-же меня несколько смутил, и я, смотря на нити кораллов, и на шелковые материи, и на ярко пылающий альмантин, сказал:

– Государыня моя! чрезвычайно благодарю вас за настолько лестное ваше к нам внимание; но вещи сии настолько прекрасны, а супруга моя дама настолько обычная.

– Что ж, – перебила меня она, – тем и лучше, что у тебя обычная жена; а где и на муже и на супруге на обоих брюки надеты, там не бывать проку. Наилучшее дело, ежели баба в собственной женской исподничке прогуливается, и ты вот ей за то на исподницы от меня это и отвези. Бабы обожают подарки, а я дарить люблю.

Бери же и поезжай с богом.

Вот сиим она и весь разговор собственный со мною закончила и, признаюсь, несказанно меня удивила. По некоей привычке к логичности, едучи обратно домой и пользуясь молчаливостью того же Николая Афанасьевича, взявшегося быть моим провожатым, я старался для себя уяснить, что за сенс [Смысл (франц. – sens)] моральный все это, что ею говорено, в для себя заключает? И не отыскал я здесь никакой логической связи, или очень не много ее искал, а лишь все только какие-то обрывки мыслей встречал; но такие обрывки, что невольно их помнишь, да и запамятовать чуть ли сумеешь.

Уповаю, не лгут те, которые называли сию бабу в свое время очень мозговитою. А основное, что меня в удивление приводит, так это моя пред нею нескладность, и чему сие приписать, что я, как бы оробев поначалу, примкнул язык мой к горла, и ежели о чем заговаривал, то все это выходило очень скудоумное, а она разговор, как будто на хохот мне, поворачивала с прихотливостью, и когда я хлопотал, как бы мне репрезентоваться умнее, чтобы хотя очень грубо ее в для себя не разочаровать, она совсем о этом небрегла и слов собственных, разумеется, не подготовляла, а и моего разума не испытывала, и вышла меж тем таковою, что я ее позабыть не в состоянии.

В чем эта сила ее заключается? Полагаю, в том образовании светском, которым небрегут наши воспитатели духовные, нередко потом отнимая чрез это лишение у нас самонеобходимейшую находчивость и ловкость в обращении со светскими особами.

Но дню сему было определено сиим не окончиться, а предначертано, видно, ему было заключиться еще новеньким курьезом. 1-ая удовлетворенность простодушной Наташи моей по случаю подарков не успела меня довольно потешить, как начал свои подарки представлять нам этот достопочтеннейший и сходу все мое уважение для себя получивший карло Николай Афанасьевич.

По началу он презентовал мне белоснежной бумаги с красноватыми каемочками вязаные помочи, а позже супруге косыночку из трусиковой ласковой шерсти, и не успел я странности сих свежих, неожиданных подарков надивиться, как он вынул из кармашка шерстяные чулки и вручил их подававшей самовар работнице нашей Аксинье. «Что это за день подарков!» – невольно воскрикнул я, не смея огорчить дарителя отказом. А он на это мне ответил, что это все его собственных рук изделие. «Нужды, – говорит, – в работе, благодаря благодетельнице моей, не имея и не будучи ничему иному обучен, я повсевременно занимаюсь вязанием, чтоб в праздности время не проводить и иметь наслаждение кому-нибудь нечто презентовать от трудов своих».

Так мне приглянулась эта простота, что я схватил этого малого человечка на грудь мою и поцелуями осыпал его чуток не до удушения.

Да закончу ли я, но, и сим мое нынешнее описание? Уехавшим служителем сударыни Плодомасовой еще все чудеса дня этого не окончились. Запирая на ночь дверь переднего покоя, Аксинья усмотрела на платейной вешалке нечто висящее, как бы не нам принадлежащее, и когда мы с Наташей на сие были сею служанкой позваны, то нашли: во-1-х, темно-коричневый французского гроденаплю подрясник; во-2-х, обеспеченный гарусный пояс с пунцовыми лентами для завязок, а в-3-х, драгоценнейшего зеленоватого неразрезного бархату рясу; в-4-х же, в длинноватом кусочке коленкора полное иерейское облачение.

Просто были все мы поражены сею находкой и не знали, как разъяснить для себя ее происхождение; но Аксинья 1-ая усмотрела на пуговице у воротника рясы вздетую карточку, на коей круглыми, так огласить египетского штиля, знаками было написано: «Помяни, друг отец Савелий, рабу Марфу в собственных молитвах». Ахнули мы, но нечего было делать, и стали разлагать по столу новое облачение. Здесь еще большее нас ждало. Лишь начала Наташа раскатывать епитрахиль, смотрим: из него свалился запечатанный конверт на мое имя, а в том конверте 500 рублей с самою малою запиской, тою же рукою писанною. Пишет: «Дабы ожидающее семью твою при несчастии лишне тебя не смущало у алтаря грядущего, купи для себя хибару и возрасти тыкву; тогда спокойнее можешь о строении дела Божия думать».

Ну, за что мне сие? Ну, чем я этого достоин? Отчего же она не так, как консисторский секретарь и ключарь, рассуждает, что легче устроить дело Божие, не имея, где головы подклонить? Что сие и взаправду все за случайности!

Вот и ты, поп Савелий, не бездомовник! И у тебя своя хатина будет; но увы! должен добавить, что будет она случаем.

25-е ноября. Ездил в Плодомасовку приносить мою благодарность; но Марфа Андревна не приняла, для того, произнес карлик Никола, что она не любит, чтобы ее благодарили, но к сему, но, прибавил: «А вы, батюшка, все-же непревзойденно сделали, что изволили приехать, а то они неспокойны были бы насчет вашей неблагодарности».

Можно заключить, что в особе сей целое море пространное всякой своеобычливости. Так, к примеру, свежий друг мой, карлик Никола, сказал мне, как она его желала женить и о сем заботилась. «Для что же сие?» – спрашиваю. «А для пыжиков, – говорит, – батюшка». Это, то есть, она желала малеханьких людей развесть!.. Скажите, о чем забота! Еще ли эти, коих лицезреем окрест себя, чрезвычайно велики!

6-е декабря. Внес вчера в ризницу присланное от помещицы облачение и сейчас служил в оном. Отлично все на меня построено; а то, облачаясь до сих пор в ризы покойного моего предместника, человека роста очень маленького, я, будучи такою дылдой, не велелепием церковным украшался, а был в них как бы воробей с общипанным хвостом.

9-е декабря. Пречудно! Отец протопоп на меня дуется, а я как вин за собою против него не знаю, то спокоен.

12-е декабря. Некое разъяснение было меж мною и папой благочинным, а из-за чего? Из-за ризы плодомасовской, что не так она как будто в церковь доставлена, как бы следовало, и при сем добавил он, что, дескать, «и различные слухи прогуливаются, что вы от нее и еще нечто получили». Что ж. это, означает, имеет таковой вид, что я как будто не все для Церкви пожертвованное доставил, а украл нечто, что ли?

23-е декабря. Вот слухи-то какие! Ах, Боже мой милосердный! Ах, Создатель мои всеправедный! Не говорю чести моей, не говорю лет ее, но даже сана моего, настолько для меня бесценного, и того не пощадили! Гнусники! Но сие настолько недостойно, что не желаю и дуться.

29-е декабря, Начинаю замечать, что и здешнее городничество не благоволит ко мне, а за что – этого отгадать не в силах. Представил устроить у себя в доме на Святках вечерние собеседования с раскольниками, но сие вдруг стало понятно в губернии и сочтено там за непозволительное, и за сие усердствование дано мне замечание. Не инако думаю, как городничему поручен за мною особенный надзор. Наилучше к сему, но, пока шуточно относиться; но окропил себя святою водой от неприятеля и соглядатая.

1-е января. Благослови венец благости Твоея, Господи, а попу Савелию свежий путь в губернию. Видно, на сих супостатов и окропление мое не действует.

7-е января. Госпожа Плодомасова вчера по водоосвящении прямо во всем, что на ней было, окунулась в прорубь. Удивился! Спросил, – постоянно ли это бывает? Говорят: постоянно, и это у нее именуется «мовничать».

Экой закал предивный! я бы, кажется, и жив от одной таковой бани не остался.

20-е января. Пишу сии строчки, сидя в смраднице на архиерейском подворье, при семинарском корпусе.

К вине моей о собеседованиях с раскольниками присоединена большая вина: донесено губернатору, что моим дьячком Лукьяном променена раскольникам старопечатная Псалтирь из книжек Деевской молельной, которые находятся у меня на сохранении. Дело такое и вправду совершилось, но я оное утаил, считая то, во-1-х, за достаточно ничтожное, а во-2-х, зная тому реальную причину – бедность, которая Лукьяна-дьячка довела до этого. Но сие пустое дело мне прямо вменено в злодейское грех, и я взят под начал и послан в семинарскую квасную квасы квасить.

Почему стиральная машина долго стирает?

Вы обычно забросили белье в стиральную машинку, избрали програмку, стирка началась… а через некое время вы обнаруживаете, что так и не закончилась.

Машина стирает, но не по привычке долго.

Первая мысль, которая приходит в голову – «что-то пошло не так». Но что именно? Обстоятельств, при которых машина стала долго стирать достаточно много. Попробуем разобраться.

Для этого придется дождаться конца стирки, запустить какую-нибудь не чрезвычайно длинноватую програмку и начать наблюдение, чтоб осознать, какой конкретно процесс идет подольше положенного времени.


4 поломки, связанные с нагревом либо выходом из строя управляющего модуля, при которых стиральная машина долго стирает либо совсем зависает

Вторая – не наименее всераспространенная группа обстоятельств связана с нагревом воды и выходом из строя общей системы управления циклом стирки.

Признаки неисправности

Возможная неувязка

Стоимость ремонта * **

Стиральная машина долго нагревает воду, из-за что возрастает общее время стирки

Образование огромного количества накипи на ТЭНе приводит к понижению его теплопроводимости, из-за что нагрев воды происходит медлительнее.

Но, как правило, накипь возникает равномерно (за месяцы либо даже годы эксплуатации) и также равномерно происходит повышение времени стирки.

Требуется чистка ТЭНа от накипи либо его замена.

Самостоятельно либо от 600 р.

Возможно, неправильно работает термостат – датчик, контролирующий нагрев воды. Он «сбоит» и дает управляющей плате то верную, то неправильную информацию, из-за что время нагрева воды увеличивается.

Требуется подмена термостата.

От 1300 р.

Стиральная машина «зависает» на шаге нагрева воды и останавливается

Скорее всего, сгорел ТЭН и машина не может подогреть воду. В этом случае большая часть агрегатов останавливают стирку и выдают ошибку.

Нужна подмена ТЭНа.

От 600 р.

Стиральная машина время от времени «зависает», а потом вновь продолжает стирку

Вероятнее всего, сбоит электронный модуль (в стиральных машинках с электронным управлением) или программатор (в моделях с электромеханическим управлением).

Требуется диагностика управляющей платы, перепрошивка либо ее замена.

От 1500 р.

*Внимание! В данную стоимость включена лишь работа профессионалы, и не заходит стоимость расходных в. Итоговая стоимость, включающая ремонтные работы и комплектующие, станет известна опосля диагностики стиральной машины.

**Диагностика проводится безвозмездно, но при отказе от ремонта, необходимо будет оплатить 400 рублей за выезд специалиста.

Часто нам задают вопрос: ежели машина стирает долго – можно ли ей пользоваться?

С одной стороны – ежели не срабатывает электроника и агрегат сам не отрешается работать – можно считать, что ситуация не настолько критическая. Но принципиально осознавать, что работая в таком режиме, машина трудится на износ. Узлы, которые начали сбоить – естественно выйдут из строя первыми. Но велик шанс, что они «потянут» за собой и другие: ведь всем без исключения деталям при таковой работе достается большая нагрузка!

Даже ежели вас не стращают большие счета за свет – а потреблять при лишне длинноватом цикле стирки машина, естественно, будет существенно больше электроэнергии – перспектива капитального ремонта стиральной машинки либо ее полная подмена вряд ли вас обрадует!

Так что рекомендуем все же обратиться к спецам при первых признаках затянувшейся стирки:

+7 (495) 215 – 14 – 41

+7 (903) 722 – 17 – 03

Мастер проведет диагностику конкретно на дому – кстати, в «РемБытТех» она совершенно бесплатна, – и скажет точную причину настолько необыкновенного поведения вашей машины. Опосля что, с вашего согласия, осуществит ремонт. Это займет совершенно мало времени, и вы можете вновь возвратиться к обычному ритму жизни, где стирка занимает ровно столько времени, сколько указано в инструкции.

Седуша| 02 Фев 2020 20:48

Здравствуйте,скажите пожалуйста,машинка Самсунг wf600b0bcwq продлевает автоматом время отжима на крайних трёх минутках.

Добавляет по три минуты 

Ответ мастера

Седуша, ежели плохо при этом вращается барабан, то инспектируйте щетки и модуль управления.

Мария | 28 Янв 2020 19:36

Здравствуйте! У меня машина indesit my time. Стал долго стирать 1 режим (20 мин), долго набирает воду и крутит барабан, один раз крутил 2 часа, пришлось ставить иной режим слив+отжим, что посоветуете сделать ? Заблаговременно спасибо !

Ответ мастера

Мария, посоветуем, проверить исправность системы нагрева воды.

Руслан | 25 Янв 2020 14:42

Здрасти. Стиральная машинка indesit w105tx. В завершение программы, останавливается и не работает пока не пнёш по низу, не начинает работать. В чём причина может быть?

Ответ мастера

Руслан, может быть блокируется крыльчатка сливного насоса.

Сергей| 15 Янв 2020 18:08

Машина siemens advantiq iq300 (модель конкретней огласить не могу). Чрезвычайно долго стирает, задаешь програмку, машинка стирает, не сливая воду, потом таймер сбрасывается на изначальное значение стирки и так может быть до бесконечности.

Приходится самим выбирать отжим, позже полоскание и опять отжим (чтобы избавиться от мыльной воды) в чем может быть проблема?

Ответ мастера

Сергей, ежели при ручной установке машина, все таки сливает и отжимает, то причина в неисправности модуля управления.

Гафур| 14 Янв 2020 12:16

Panasonik 8kg na-148vb3 опосля стирки не останавливает стремительная стирка 68мин таймер на1 минутке не останавливает че же за причина 

Ответ мастера

Гафур, ежели не слита вода, то инспектируйте засор сливного фильтра.

Ринат| 11 Янв 2020 18:17

Да сливает, я целенаправленно ставлю отжим

Ответ мастера

Ринат, означает сбой в работе платы управления.

Ринат| 11 Янв 2020 17:00

Здрасти помогите пожалуйста. Машина Indesit IWSB 5105 ставлю на 10 режим (экспрес стирка 15 минут) а он время от времени стирает его больше 1,5ч-3ч притом на 1 режиме(стирка). Лампочка режимов всё время горит на стирке на остальные не переключается (стирка, полоскание, отжим, слив, конец цыкла)

Ответ мастера

Ринат, проверьте сливает ли воду ваша стиральная машина?

Иван| 05 Янв 2020 18:48

Машинка Bosch Classixx 5 WLF20261OE:
1) Судя по всему чрезвычайно слабо нагревает воду и стирает по ощущениям не положенные 1:15 (с доп полосканием), а все 3,5 часа. Это началось недельку назад — машине больше 10 лет, но стирали на ней отнисительно не нередко (семья из двоих человек).
2) Это началось лет 5 назад, но мастер ничего не сумел сделать и даже не сообразил сущность проблемы: машинка для отжима по идее обязана отыскивать баланс белья в барабане, чтоб его не расшатывать. Ранее она с 2-3 оборотов, максиум с 5, постоянно находила баланс. Позже что-то сломалось и она сейчас постоянно раскручивает барабан раз 6-7 (видимо, максимум) и на крайней раскрутке выжимает.
В чём могут быть проблемы?

Ответ мастера

Иван, датчик оборотов, модуль управления.

Константин| 28 Дек 2019 03:25

Уточняю машина бош logixx 7

Ответ мастера

Константин, ответ на ваш вопросик ниже.

Константин| 28 Дек 2019 03:17

Хороший день машина бош 7макс…. Чрезвычайно глючит детектор. Через раз реагирует детектор а то может и полчаса не реагировать… А опосля пуска стирки (если это удается) машина самопроизвольно пробует то включить то выключить доп функции…

Снимали блок управления пробовали пропаять контакты ( на каком-то контакте была просадка) ни что не поменялось.

Ответ мастера

Константин, ежели просто пропаяли — то этого не много.

Александр| 22 Дек 2019 21:19

Хороший день! Стиральная машинка Бош Logixx 6 (вертикальная ). При выборе хоть какой программы, 3 раза по 3 оборота крутит барабан и зависает. Возникает чуть слышимое непрерывное гудение. Сброс и повторное включение программы не помогает. Вода в баке есть, вес белья уменьшили до 0 (вода осталась) и не помогает.

В чем может быть причина? Спасибо!

Ответ мастера

Александр, система нагрева воды и подачи нуждается в диагностике.

сергей| 22 Дек 2019 12:12

да нагревает ,температуру меняет ,но режим один 2 часа стирки  

Ответ мастера

Сергей, плату управления нужно инспектировать.

сергей| 21 Дек 2019 22:11

машинка hotpoint ariston ARSL100 Стирает в одном режиме приблизительно 2 часа ,ставишь 30 минут тоже 2 часа полоскание все равно 2 часа,любой режим 2часа стирки, как это поправить ,есть как сбросить либо перезагрузить программу?

Ответ мастера

Сергей, нагревает ли воду ваша машинка?

Марина| 28 Ноя 2019 14:17

В дополнение к предшествующим комментариям — машина со вчерашнего вечера простояла выключенной из сети. Сейчас стирка опять запустилась, но не завершилась. Фото индикации на момент остановки приложила. Выключила програмку, дверца разблокировалась, воды снутри нет

Ответ мастера

Марина, эта индикация не говорит о номере ошибки. Нужно проверить модуль управления.

Марина| 27 Ноя 2019 19:51

В дополнение — ежели завершить стирку принудительно, но не выключая из сети, то позже последующая стирка не запускается — дверца блокируется, но вода не набирается.

Ответ мастера

Марина, в вашей стиральной машине может быть неисправность в движке.

Марина| 27 Ноя 2019 19:18

Хороший день! Зависает стиральная машина аристон avsl 105. Стирает, позже судя по звуку отжимает (разгоняется барабан), но позже останавливается. На панели горят лишь 2-ая и 3-я клавиши из 4-х, стирка не заканчивается. Помогает выключение из сети, тогда дверца раскрывается. Воды снутри нет. И вроде не юзается ополаскиватель из лотка.

Ответ мастера

Марина, приложите фото индикации вашей стиралки.

Ольга| 14 Ноя 2019 12:32

Хороший день. Машина Hotpoint Ariston WMSD 8219. Поставила на маленькую програмку 30 минут., на мониторе по истечении 30’ горело 0:01мин.Продолжался  режим стирки 35 мин, вода все это время была прохладной в барабане.потом воду слила и начался режим полоскания, в это время на мониторе загорелось время 0:16.

Несколько раз прополоскала, заливая,сливая и отжимая как традиционно. По истечении этих 16 минут, отключилась. Подскажите, что за неисправность?

Ответ мастера

Ольга, может быть неисправность в системе нагрева воды (одна из обстоятельств — спаленный ТЭН).

Андрей | 10 Ноя 2019 17:08

Стиральная машинка Бош, когда остается 1 минутка продолжает стирать ещё 1-2часа.

Ответ мастера

Андрей, вода из бака машины при этом сливается? Модель стиралки какая?

Аноним| 12 Окт 2019 12:07

машина Самсунг ставлю на 1 час но на 45мин останавливается на мониторе буковкы Бе

Ответ мастера

Ответ на ваш вопросик выше.

Александр| 06 Окт 2019 21:02

Здравствуйте! Стиральная машинка Whirlpol FWSF61053W EU.Столкнулся с таковой проблемой-таймер стоит на месте во время стирки.При этом машина работает,всё нормально.Стирает,полоскает,отжимает,выключается по окончании стирки,не зависает.Положено ей по програмке стирать один час,она и стирает один час.Никаких кодов ошибок на экране нет.Но как было на таймере в начале 1:00,так и светятся эти 1:00 всю стирку.В чём может быть проблема?

Ответ мастера

Александр, причина может быть в модуле индикации.

Наталья| 01 Окт 2019 12:06

Здравствуйте! Машина Whirlpool . Поставила режим хлопка на 60градусов,, воду набрала воды мало прокрутило и встала . Иногда просто щёлкает. Так же ерунда и на програмке синтетики . Помогите, что мне сделать.

Ответ мастера

Наталья, для начала, советуем проверить исправность системы нагрева воды.

Алмаз| 05 Сен 2019 15:23

Стиралка Bosch Maxx for Kids, стирает как традиционно, остается 1 минутка, а потом еще 2-3 часа стирает в режиме «стирка»

Ответ мастера

Алмаз, воду сливает?

Воду нагревает?

Александр| 21 Авг 2019 21:28

Здрасти ! Да при 40 град. и 60, работает в полном режиме.

Ответ мастера

Александр, чрезвычайно странноватая работа, нужно инспектировать плату управления.

Александр| 17 Авг 2019 22:55

Машина BOSCH WFG 2460 , подскажите что может произойти, ежели машина при 30 градусах стирки, постирав некое время ворачивается на начальную позицию » готовность »

Ответ мастера

Александр, при стирках на 40 градусов и 60 работает нормально?

Светлана| 17 Авг 2019 14:01

Стирка LD F1022NDR на 11 минутке до окончания стирки,начинает бултыхать белье влево/вправо,сегодня постирав белье по программе,вышло белье в пене

Ответ мастера

Светлана, инспектируйте исправность системы подачи воды.

Светлана| 17 Авг 2019 13:56

Стиралка LD F1022NDR на 11 минуте  до окончания стирки не стирает,сегодня постирав всю программу,вытащила белье в пене

Ответ мастера

Ответ на ваш вопросик выше.

Евгений| 03 Авг 2019 14:42

Комментарий:

У меня было несколько машинок с 1997 года, все с фронтальной загрузкой.
С точки зрения механики — все устроены одинаково!
Стирал всё (долго жил один): ватное одеяло, зимние куртки, кроссовки и т.д.
Последняя ****- танцевала по всей ванной комнате — наклеил на плитку на полу кружочки 4шт из авто камеры d5-7 см …
Про первую **** вообщем молчу — это было пособие для начинавшего сантехника по устранению протечек:(
(названия укрыл сознательно, дело не в названии…)
Ну чего же ожидать от конструкции, где барабан крепится в одной!

точке… В глубине души надеялся, что машины с вертикальной загрузкой (2-е точки крепления барабана) не прыгают, но тут пишут обратное:(
В чём дело? Один философ высказывался п о такому поводу: «…Может, руки нужно промыть тому заскорузлому мальчугану, что пробирку держит.»
Может и бывают обычные машины, но ни мне, ни моим друзьям, такие не попались:(
И время и способности и голова и руки дозволяли выставить по уровню, выкрутить транспортировочные болты.
Надеюсь на эту…
В ней есть всё, чего же не хватало в предыдущих: инверторное питание мотора + контроль дисбаланса + какие-никакие мозги (не путать с таймером, глупо включающем поочередно разные варианты вращения барабана).
Что даёт инвертор?

Мягенький запуск барабана и плавный набор скорости, что вместе с контролем дисбаланса, исключает прыжки по помещению.
Стираю в 3-ем режиме — нет претензий!
Верещание инвертора — привыкнуть либо закрыть дверь:)
И по стоимости нормально — есть с чем сравнивать.

1424

Прочитано в ЖЖ — sociopat-dairy. Издавна так не хохотал. :))

Я, наверняка, один из немногих, кого в свое время выгнали из публичного
дома.

История эта, хоть и некрасивая, до сих пор кажется мне забавной.

Мы с приятелем Арсеном отправь в ресторан, чтоб отметить одну удачную
сделку. Хотя нет, соврал, мы отправь просто так – чтоб напиться. Я
продолжал развивать бизнес. Он же был бандитом средней руки, членом
одной маленькой группировки, крышующей рынок в Калитниках. Мы дружили
давно. Мне с ним было забавно, ему со мной любопытно. За подкладкой
пиджака Арсен носил молоток.

В драке – ужасное орудие. А ежели обыщет
милиция, произнесет, что идет что-нибудь чинить. Ели мы, в основном,
соленья. Пили водку. Запивали пивом. И когда настал вечер, сделались
настолько опьяненными, что всякие глубочайшие темы отпали сами собой, и мы
стали говорить «о бабах». Арсен поведал, что не так давно был в «Рае» у
проституток, и «вот это был вечер, лучше издавна время не проводил».

— А я никогда у проституток не был, — произнес я. – Никогда. – И
опечалился. «Вот умру, — помыслил я, — а так никогда у проституток и не
побываю. А так охото с ними побеседовать. Как написано у этого… как
его…» Я как раз тогда прочитал книжку 1-го малоизвестного европейского
создателя, фамилию его на данный момент не вспомню, да это и не принципиально, принципиально то, что
на меня произвела огромное воспоминание его дружба с уличными девками.

— Так поехали в «Рай», — взвился похотливым орлом Арсен.

— Что, прямо сейчас?

– опешил я.

— Конечно! – Здесь у него зазвонила трубка на столе. Он надавил отбой, вынул
батарея и сунул выключенный телефон в барсетку. Размером его телефон
был с половину данной самой барсетки. Я собственный таскал в кармашке джинсовки,
эта дурочка вечно мне мешала. Под джинсовкой у меня был пистолет в кобуре.
О чем я, к счастью, благополучно запамятовал, когда охрана, незначительно помяв,
вышвыривала меня вон из общественного дома.

Одержимые навязчивой идеей, как это нередко случается с алкоголиками, мы
быстро расплатились и практически бегом кинулись на улицу.

Арсен поднял руку,
и здесь же из темноты вынырнул жигуль с частником. Мы уселись на заднее
сиденье. Арсен произнес адресок – и мы поехали к путанам. По дороге он,
пребывая в приподнятом настроении, нагретый водкой и пивом, весело
разглагольствовал, как непревзойденно мы проведем время. Шофер угрюмо
помалкивал, на что мы не направили никакого внимания. Вообщем, когда я с
кем-нибудь из собственных друзей садился в такси, водители традиционно всегда
старались ничего не говорить, даже ежели в салоне царила гробовая тишина.

Как большая часть борделей, «Рай» находился в здании гостиницы.
Организовано все было комфортно с наибольшим удобством.

Войдя в
центральный подъезд, гости миновали маленькой коридор — и
оказывались у стойки админов. Тут пути их расходились.
Постояльцам гостиницы, служившей прикрытием доходного бизнеса, следовало
идти направо. Богатым развратникам отпирали дверцу слева.

— Я плачу, – сделал широкий жест Арсен.

Я не возражал.

Сразу за дверью налево (для тех, кто собирался сходить налево)
открывался зал. Тут стояло два обитых кожей бардовых дивана и стол
русского бильярда. Через зал можно было пройти в две маленьких спальни,
оборудованных широкими кроватями и зеркальными потолками, и в помещение,
где был маленькой бассейн – метра три на четыре с металлической
лестницей посередине.

— Так, — Арсен потер ладошки, поставил барсетку на бильярдный стол, —
давайте нам водочки, бутылочку, четыре кружки пива… И… И все, — сказал
он.

— Что-нибудь закусить?

– грузный юноша весом под 100 30 кило в
черном костюмчике не достаточно походил на официанта.

— Не нужно, — произнес Арсен. – На данный момент мы слегка промочим гортань, и девочек
веди.

Когда громила ушел, он обернулся ко мне:

— Ну, как тебе?

Я пожал плечами.

— Пока не знаю.

Гнездо разврата я оглядывал с осуждением. Спьяну во мне проснулся
натуральный моралист. Мне уже казалось, что лишь совсем убогие
люди посещают проституток.

И естественно, сами бляди – бракованный
человеческий требующий суровой психической помощи. Да, я
собирался посодействовать сиим несчастным встать на путь исправления. Да так
увлекся данной идеей, что через некое время одна из них кричала,
пребывая в абсолютной ярости: «Ты меня ебать пришел либо мораль читать?!!»
Но пока еще до этого не дошло. Мы собирались «промочить горло» — и
выбрать из предложенных девченок 2-ух, чтоб предаться с ними… Арсен –
жестокому разврату, я – ожесточенному морализму.

«Бутылочка водочки» растворилась поразительно быстро. Видимо, гортань у
нас сильно пересохло, пока мы ехали от ресторана в такси.

Пиво тоже
ухнуло в желудок одно за остальным. При этом, я выжрал все четыре кружки –
Арсен не возражал, он уже был в кондиции. Пенное пойло стремительно
всосалось в пищеварительный тракт, следом за сорокоградусной, — и
сделало меня опьяненным чудовищем. Хотя девченки еще не пришли, я разделся
догола, побросал одежду на бильярдный стол под бурные возражения Арсена
(он собирался загнать в лузу шар) и свалился в бассейн. Вода в нем оказалась
теплой и совершенно меня не отрезвила. Я выбрался и принялся разгуливать по
центральному залу в чем мама родила, выражая неудовольствие тем фактом,
что девченки медлят.

Арсен тоже был так опьянен, что, казалось, не замечает,
что его компаньон — полностью голый.

Наконец, явился наш крепыш в сопровождении приблизительно 10 разнообразных
«красавиц». Я стоял, нимало не смущаясь, облокотясь на бильярдный стол.

— Ой! – произнесла одна из них, смотря на меня.

— Что «ой»?! – спросил я гневно.

— Да смешно просто. – Она захихикала. Остальные девченки сохраняли мрачность
черт лица, в том числе, и их серьезный провожатый. Мне показалось, он
вообщем лишен юмора.

— Я вот эту хочу! – произнес я и ткнул пальцем в хохотушку.

Здоровяк обернулся к девушке, чуток качнул головой.

— А мне вот эта нравится, — Арсен избрал блондинку с длинноватым крючковатым
носом.

— Ты уверен?

– спросил я. Сам я постоянно любил осторожные маленькие
носики, и меня его выбор сильно удивил…

Уже чрезвычайно скоро, практически через полчаса, я вызнал, что супруга Арсена очень
и чрезвычайно похожа на эту длинноносую проститутку…

— Так, мы уже все выпили, — произнес он. – Означает так. Еще бутылку водки.
Два пива…

— Четыре, — поправил я.

— Ну, отлично, четыре… И… И все.

— А шампанского для нас? — отозвалась женщина, которую избрал я.

— И шампанского, — не стал спорить Арсен.

— Два, — уточнил я.

– То есть две, две бутылочки.

После того, как я вырвал из рук у женщин уже откупоренное шампанское,
налил его в пивную кружку и залпом испил, состояние мое серьезно
усугубилось. Я стал чрезвычайно настойчиво расспрашивать шлюх, откуда они
родом, и как сюда попали. В конце концов, та, которую избрал я, взяла
меня за руку и повлекла в одну из комнат. Там она села на двуспальную
кровать и поманила меня пальчиком. Я стоял, прислонившись к стенке – в
ней я отыскал точку опоры. Она была мне очень нужна. Сильное
опьянение у меня постоянно идет волнами – я то практически трезвею, то готов
упасть.

— Так откуда ты?

– повторил я.

— Я же для тебя уже говорила. Из-под Ногинска. Иди сюда… — Она извлекла из
сумочки презерватив и помахала им. – Сам наденешь либо для тебя помочь?

— Не нужно мне… — воздев к потолку указательный перст, я изрек
внушительно: — Не понимаю! Как! Можно! Было! Дойти до такового падения!

— Ты о чем? – спросила она с неудовольствием. Обязано быть, такие
дискуссии ей надоели.

— Вот скажи, — продолжал я нравоучительно. – Неуж-то для тебя нравится
сосать все эти грязные члены? Неуж-то ты не против, чтоб чужие мужики
пихали их в тебя?

Пихали и пихали. Пихали и пихали. День за деньком. Раз за
разом. Всякую заразу. Ведь это… ежели подумать… ежели подумать… — Пьяному
сознанию чрезвычайно не хватало слов: — Нравственная… Дыра. – Нашелся я. И
добавил уже совершенно грубо: — Ты – нравственная дыра. Ты хоть это
понимаешь, Дыра?..

— Понимаю, я все понимаю, — проговорила она, ловко распечатала
презерватив и опустилась передо мной на колени. То, что она сделала в
последующее мгновение, поразило меня до последней степени.

Ранее я такого
не лицезрел. Резинку она сунула для себя в рот и склонилась к моему вялому
органу. Я следил за ней, завороженный доселе невиданным аттракционом…
А уже через минутку с сильно эрегированным членом, на котором
красовалось «Изделие номер один», выбежал из комнаты в залу, где Арсен с
упоением трахал деваху, разложив на одном из бардовых диванчиков.

— Арсен! – вскричал я. – Ты лишь подумай! Она умеет надевать гондон…
РТОМ!

— Твою мать! – моя компаньон дернулся всем телом и тормознул. – Блядь,
Степа, ну ты чего же делаешь, вообще?!..

— Извини-извини, — произнес я, сорвал с члена презерватив и возвратился к
проститутке… Лишь для того, чтоб в течение получаса довести ее до
белоснежного каления.

Она раскричалась и вопила неприятным узким голосом: «Ты
меня ебать пришел, либо мораль читать?!». Позже схватила вещи, которые
успела снять, выбежала в зал с бильярдом, где опять помешала Арсену.
«Вашу мать! — закричал он в свою очередь. – Да что ж такое?! Дадут мне в
этом бардаке когда-нибудь нормально потрахаться?!»… Не дали. Скоро три
недовольных человека посиживали на бардовых диванах, а я, глотнув еще
незначительно горючего, расхаживал перед ними голый и читал нравоучения.

— Как же так можно?! – говорил я. – Пребывая в вертепе, чувствовать себя
полностью нормально? Это же страшный аморализм, это полная духовная
деградация.

– Меня так несло, что я даже протрезвел на время. И
путаны, и мой компаньон Арсен, казалось, были абсолютно
дезориентированы. Они не соображали, что, фактически происходит. Привычный
порядок вещей был основательно нарушен. – Взять вот этот шар, — вещал я,
прохаживаясь вдоль бильярда. – В нем души больше, чем в проститутке.
Отдавая свое тело, милая девченка, ты отдаешь, на самом деле, свою
внутреннюю суть, душу.

А ведь она принадлежит богу…

— Ну, хватит! – выкрикнула та, что так ловко надевала ртом резинки. На
груди у нее, меж иным, висел крестик. – Ты меня заколебал. Если
ничего больше не будет, то я пошла. – Она вскочила с дивана.

— Останься, — попросил Арсен, взяв ее за руку. – Я желаю с двумя… Если,
естественно, никто не помешает.

И здесь вышло непредвиденное. Ничто не предвещало беду. Но она
нагрянула. Раздался громкий стук в дверь. При этом, стучали настолько
решительно, что я помыслил – притон накрыли менты.

Метнулся к окну –
первый этаж, но на окнах сетки. В тот момент у меня даже мысли не
возникло, что меня, фактически, забирать не за что – основное побыстрее
смыться, задумывался я. Я забегал по помещениям, простукивая стенки в поисках
потайной двери, но ее, очевидно, не было. Арсен и девицы сидели
притихшие. Может быть, им было интересно, чем все закончится. В конце
концов, мне надоело находить то, что не бывает, и, так как стук не
прекращался, я пошел к двери и раскрыл ее.

Голый. Одеться я так и не
удосужился. На пороге стояла какая-то блондинистая девица с длинным
носом. Она оглядела меня с ног до головы, поморщилась, потом оттолкнула
и прошла в зал. Тут она тормознула прямо напротив Арсена. Как сейчас
помню эту картину. Он посиживает в самом центре дивана, обняв проституток за
голые плечи. Вид у него таковой ошарашенный, как будто он увидел белого
медведя с ухмылкой Джоконды.

— Вот означает как! – произнесла блондинка. – Отлично!

Прошла мимо меня и хлопнула дверью.

— Что это было? – спросил я удивленно.

— Моя… моя супруга, — проговорил Арсен, потом налил рюмку водки, испил, за
ней вторую, и третью.

– Ты! – он обернулся ко мне, вдруг став очень
злым. – Это ты позвонил моей супруге. Больше некоторому. Никто не знал, что я
здесь.

— Окстись, — произнес я. – Я твою супругу знать-не знаю.

— Зато ты знаешь мой телефон, — Арсен вскочил с дивана. – Позвонил мне
домой, и произнес, где я. Так?

— Да ты совершенно рехнулся, — я аккуратненько переместился к бильярдному столу,
на нем лежал пиджак моего компаньона. К подкладке, я непревзойденно это помнил,
была пришита петличка, а на ней висел молоток.

В минутки гнева Арсен был
опаснее обезумевшего слона. Потому я на всякий вариант перекрыл ему путь к
оружию. – Слушай, брат, — произнес я, — клянусь для тебя, я здесь ни при чем. Я
понятия не имею, как она выяснила, что мы здесь.

— Ну, естественно, — Арсен недобро засмеялся. – Больше некому! – И кинулся
ко мне, выставив перед собой руки, как будто собирался меня задушить. Я
лишь успел схватить со стола бильярдный шар и стукнул его прямо в лоб.
Наверняка, из-за яростного разбега он и упал так живописно — заехав
своими ногами по моим, а голову, запрокинув назад.

Свалился, и сходу сел,
закрыв ладонью лоб. Через пальцы заструилась кровь. Ее было много. Он
даже не стонал. Просто посиживал и молчал, как громом пораженный.

Девушки закричали: «Прекратите! О господи!». Одна подбежала к Арсену,
другая к двери, чтоб вызвать охрану.

— Стоять! — я побежал за ней, схватил за плечо. Но она уже молотила в
дверь кулачками. Позже стала отбиваться от меня:

— Отпусти меня, придурок!

Щелкнул замок, и в зал фактически вбежал здоровяк в костюмчике. Я по
инерции продолжал удерживать проститутку.

— Отпусти девушку! – рявкнул он. И я немедля ее выпустил из рук. И
запрыгал перед сторожем, размахивая кулаками:

— Ну, давай, давай… Вперед, боец.

Поглядим, чего же ты стоишь. Хотя… — Я
возвратился к столику с напитками, налил для себя водки, испил и обернулся: —
Таковых, как ты, на меня необходимо четверо…

Накаркал. Здоровяк ушел и привел с собой еще троих. Все совместно они
некоторое время бегали за мной вокруг бильярдного стола. При этом я
здорово веселился, смеялся и швырял в них шары. Потом они меня поймали.
Пару раз приложили о стенку. И влепили кулаком поддых. И понесли дебошира
к выходу. На улицу меня вышвырнули полностью голого.

За мной полетела
одежда. Я принялся собирать ее по мокрой мостовой, одеваться, ругаясь на
чем свет стоит. Оделся, и сообразил, что мне чего-то не хватает. Мобильный
лежал в кармашке, паспорт тоже. А вот пистолета с кобурой не было. Дверь
в гостиницу-притон предусмотрительно заперли, и я принялся колотить в
нее, крича: «Ствол верните, суки!» Прошло минут пятнадцать, я не
успокаивался — тогда на первом этаже приоткрылось окно, и в него
выбросили мой пистолет с кобурой.

— Так, — произнес я. Поразмыслил, а не шмальнуть ли пару раз в дверь, чтобы
знали наших, но решил, что, пожалуй, не стоит.

— Арсен!

– закричал я, вспомнив о раненом в голову друге. – Арсе-ен! – Он
не отзывался, и я пришел к выводу, что или обиделся, или трахает, как
и планировал, сходу 2-ух проституток и не желает, чтоб его беспокоили…

Зря я оставил компаньона в «вертепе разврата». Ссадина на лбу была совсем
небольшой – в общем, ранение незначимое для такового типа, как Арсен.
Поэтому ему заклеили рану пластырем, и принялись, как у них это
называется, «доить клиента». Его поили три дня. За это время Арсена
свозили в банк и с средствами увезли далековато из Москвы в Ногинскую область,
где проживала эта отвратительная шлюха. Там он ощущал себя некое время
королем, водил девченок по ресторанам, ювелирным магазинам, брал им
одежду, обувь и духи.

Ночевали они в лучшем номере местной гостиницы. А
когда на 3-ий день у Арсена закончились бабки, и он с грустью сказал,
что в банке тоже ничего нет, его просто выгнали на улицу. Из какого-то
местного телефона-автомата он позвонил мне, произнес, что у него нет денег
даже на электричку, и его могут посадить, но, чтоб я обязательно
встретил его на вокзале, чтоб мы вкупе выпили пива.

— Чрезвычайно пива охото, друг, — произнес Арсен доверительно и как-то
по-детски…

Пока мы цедили пиво в привокзальной тошниловке, он, по большей части,
говорил о супруге, о том, как он ее любит, но что сейчас им точно придется
развестись.

— Представляешь, — произнес Арсен, — тот таксист, который нас подвозил,
это же ее родной дядя оказался.

И основное, я его непревзойденно знаю. Понятия
не имею, как я не вызнал его в темноте. Помнишь, он еще подвез нас прямо
до двери «Рая». А оттуда, оказывается, поехал сходу к моей супруге. И все
ей сказал. Извини, брат, что я на тебя подумал.

— Ничего ужасного, — ответил я, рассматривая голубий лоб компаньона. – Я не
в обиде. Ты же знаешь, как я к для тебя отношусь…

Забегая вперед, сходу успокою тех, кто переживает за семейную жизнь
Арсена – с супругой он не развелся. С ночными бабочками со временем
завязал.

Дядя больше не вхож в их дом. Мой компаньон некое время
грозился разбить предателю голову, но позже поостыл. Я уверил его, что
это неконструктивное решение. Почему-либо не лишь Арсен, но и его жена
посчитали, что это конкретно дядя виноват в их семейных дилеммах. Загадка
причудливой людской психики. В свежие времена мой компаньон Арсен
очень хорошо устроился. По драматичности судьбы он живет на данный момент в той самой
области, где когда-то стал дойной коровой для пары проституток. Работает
водителем и по совместительству сторожем у местного главы района. И
вместо молотка носит сейчас в кармашке бильярдный шар.

Шучу. Понятия не
имею, что конкретно он сейчас носит для самозащиты и нападения. Скорее
всего, что-нибудь забавное – к примеру, газовый баллончик. Я не видел
Арсена лет 10. Но он время от времени звонит, ведает, как у него дела. И
каждый раз дает встретиться как-нибудь, когда будет в Москве –
посидеть в ресторанчике, испить водки, как в старенькые времена. Я всегда
отвечаю: «Ну да, как-нибудь». Хотя непревзойденно знаю, что вряд ли пойду в
ресторанчик – очень много работы, я уже не гожусь для праздных
посиделок.

Жаль времени, оно бежит все скорее и быстрее.

арсенонасказалвремяпроститутокнибудь

Что делать, ежели стиральная машинка зависает?

Стиральная машина стирала-стирала… и вдруг тормознула. Может быть, пробует совершить какие-то движения, а может быть – и совсем встала кое-где в разгаре цикла, как вкопанная. Что же делать с таковой «задумавшейся» техникой?

Для начала стоит откинуть все штатные ситуации, когда никакой поломки нет, и машина тормознула конкретно поэтому, что так и предвидено ее «железным мозгом».

  1. Режим без слива и отжима: если же остановка произошла во время полоскания, проверьте выбор программы: может быть, вы избрали режим с остановкой с водой?

    Такие режимы есть для пикантных, просто мнущихся вещей. Ежели это так – включите слив принудительно.

  2. Перегрузка стиральной машины: ежели машина останавливается в самом начале стирки и при этом вооружена интеллектуальным датчиком веса – может быть, дело в очень большом весе. Проверьте, не очень ли много вещей вы положили в барабан?
  3. Дисбаланс белья: в том случае, ежели машина зависла в начале отжима – проверьте, не собралось ли белье в один ком? Часто, при большом дисбалансе белья машина останавливается, отказываясь отжимать, во избежание лишней вибрации. В этом случае просто разложите вещи по барабану вручную.

Если ваш вариант – ни один из вышеописанных, означает, вероятнее всего произошла какая-то поломка.

Непременно обратите внимание, на каком шаге цикла происходит зависание: это поможет во многом сузить круг вероятных проблем.


Стиральная машинка зависает во время стирки: главные причины

Ниже приведены более нередкие предпосылки того, почему машина останавливается на шаге стирки.

Поломка

В чем неувязка

Стоимость ремонта * **

Проблемы с набором воды

Существует целый ряд заморочек, которые приводят к тому, что стиральная машина не может набрать воду.

А ежели в машине нет воды – то и стирка не начинается. В этом случае «зависание» происходит в самом начале цикла.
Требуется диагностика стиральной машины и устранение заморочек, препятствующих набору воды.

от 600 р.

Выход из строя прессостата (датчик уровня воды)

Выход из строя прессостата – датчика, отвечающего за количество воды в машине, приводит к тому, что стиралка не может найти, сколько воды в машине, и останавливается.

Нужна подмена датчика уровня.

от 1500 р.

Неисправность ТЭНа (трубчатого электронагревателя)

При поломке ТЭНа машинка не может подогреть воду. Но отчаянно пробует, и электронный мозг «ждет», когда же вода достигнет подходящей температуры. В итоге стиралка так и зависает – набрав воды и пытаясь ее нагреть.
Косвенным признаком данной поломки является то, что даже ежели вы избрали высшую температуру – стекло лючка остается холодным.

Вышедший из строя ТЭН нужно заменить.

от 1400 р.

Износ щеток мотора стиральной машины (для коллекторных двигателей)

В процессе эксплуатации щётки истираются и при длине наименее 1 см перестают контачить с коллектором двигателя.

Из-за отвратительного контакта в моторе не создаётся достаточного момента для вращения ротора. Из-за этого барабан стиральной машины поначалу не может разогнаться на отжиме, а потом, перестаёт вращаться на стирке.

Требуется подмена щёток мотора.

от 1400 р.

Попадание инородного тела меж баком и барабаном стиральной машинки либо «перекос» барабана

Если стирка не начинается и барабан остается неподвижным – может быть, неувязка кроется в том, что барабан заклинило. Произойти это может из-за попадания в бак маленьких инородных предметов (при прошедших стирках) либо из-за «перекоса» барабана (расшатались крепления либо вышел из строя подшипник).

Какова бы ни была причина – заклинившая машина не может провернуть барабан и, кажется, что агрегат завис на шаге стирки.
Проверить, вправду ли неувязка в заклинившем барабане можно, распробовав провернуть его рукою, предварительно выключив машинку. Ежели барабан не вертится либо вертится с огромным трудом – это конкретно ваш случай.

Требуется диагностика четкой предпосылки заклинивания барабана и ее устранение: извлечение инородного предмета, регулировка положения барабана либо подмена подшипника.

от 600 р.

Проблемы со сливом воды

Во время каждого цикла стирки машина несколько раз меняет воду.

Ежели появляются появляются задачи со сливом воды, вероятнее всего, процесс остановится, и машина «зависнет», полная мыльной воды.

Требуется диагностика стиральной машины и устранение заморочек, препятствующих сливу.

от 1200 р.

Неисправность управляющей платы

При повреждении управляющей платы – вследствие долговременной эксплуатации либо скачков напряжения – происходят разные программные сбои. В том числе, машина может начать зависать на шаге стирки.

Неисправную плату нужно перепрошить либо заменить – в зависимости от степени повреждения.

от 2400 р.

Выход из строя мотора стиральной машины

От долговременной эксплуатации либо попадания воды мотор стиральной машинки может «сгореть».

В этом случае машина оказывается лишена собственной основной крутящей силы и стирка останавливается в самом начале цикла.

Требуется подмена двигателя.

от 2200 р.

* Пожалуйста, обратите внимание, что в таблице указана ориентировочная стоимость ремонта. Точную смету на все работы мастер предоставит для вас опосля диагностики стиральной машинки. Диагностика проводится безвозмездно, но при отказе от ремонта нужно оплатить 400 рублей за выезд специалиста.

** Цены указаны лишь на работу профессионалы, без учета стоимости запасных частей.

Однако, достаточно нередко конкретно с шагом стирки машина справляется «на отлично», а вот далее – происходит некий сбой.


СОВЕТУЕМ ПОСМОТРЕТЬ: