Кто стирает убирает кто рубашки шьет песня

Продолжение. Начало в №17 (818)–№18 (819)

И 13 лет назад я пришла к старцу Илию, приехала в Оптину Пустынь. Боялась даже подойти к батюшке. Помню, прилюдно там свалилась и рыдала, просила прощения, ощущая святость этого места, этого человека. И он рыдал со мной, он меня гладил по голове и утешал. В тот момент я сообразила, что реальная вера конкретно в любви, в таковой любви, – тебя ведь не знают, кто ты и что ты, но человек может – раз! – и коснуться твоей души и сердца. И для тебя вдруг становится светло, просто, и ты утешенный, ты обласканный становишься, тебя просто пожалели, как собачонку, которую ты можешь подобрать, либо котенка.

Эта встреча, естественно, была для меня знаковой, поэтому что, когда батюшка спросил, чем я занимаюсь, я сказала: «Да я песни пою». Я о этом произнесла уже совсем отчаявшись: «Да кому эти песни нужны?». А он говорит: «А про что ты поешь?». «Про Россию пою, про офицеров, да про все пою, даже про водку пою»,– говорю. Он заулыбался, погладил меня по голове и говорит: «Ну ты попой еще, попой, милая, попой!».

Прошло 13 лет, и я понимаю сейчас, как батюшкина молитва, его прозорливость и чистота его сердца меня удержали в тот момент, поэтому что я ничего делать не умею, могу лишь петь.

Как? А еще шить, меж прочим!

И шить.

А это все параллельно было. Не было платьев, и я их сама шила. Я их продолжаю шить, занимаюсь дизайном одежды, у меня даже есть мысль одеть наши православные школы, есть эскизы для православных школ.

Вы практически классическая дама из XIX века, сидите, вышиваете что-то, шьете.

Рукоделие для меня – это спасение. Когда какие-то томные моменты, я начинаю нанизывать бисер и вышивать.

Смотрите, как Вы совместно с мужем работаете. Он начал строить дом, что-то своими руками создавать, а Вы понятие дома стали создавать как дама – что-то шьете, вяжете.

Думаю, это моя победа.

Поэтому что он – человек творческий, постоянно находится в таком погружении. И когда мы с ним лишь познакомились, я попробовала создавать комфорт. Я это лицезрела в собственной семье. У меня все чрезвычайно просто: папа обожал маму, мать обожала папу, и мы родились, и дедушка обожал бабушку, бабушка обожала дедушку. Так начинается наша книжка, которую мы с матерью пишем на двоих. В семье уклад был – постоянно был обед, каждого можно было встретить, накормить, угостить, это было нормально.

И когда я с Вадимом начала лишь жить, начала ему стирать рубахи, убирать небольшую квартирку, которую мы снимали, стала ее украшать.

В тот момент ничего не было в магазинах, и я умудрялась приобрести какую-нибудь солоночку, какую-нибудь вазочку притащить, где-нибудь что-нибудь отыскать, сварить щи из топора. Так что, наверняка, к семейному укладу больше даже я приучила, поэтому что у Вадика была глубочайшая детская рана, его предки развелись, и он тяжело это все пережил. Так что я могу гордиться, что он строит дом, это я его уговорила.

Говорят, что все, что мужчина делает в жизни, он делает для женщины.

Он говорит: «Я буду на кухне, как Карлсон, писать стихи».

Я говорю: «Не-не-не-не, должен быть дом, обязано быть тепло, мы должны приводить гостей, должны приходить наши близкие, обязано быть хозяйство, должны быть сады, деревья, цветы!».

Вернемся к батюшке Илию. Вы находили встречи с ним? В каких-либо испытаниях это произошло?

Это в испытаниях было, но я не знала о том, что он есть. Меня познакомил с ним неповторимый человек. На тот момент этот человек тоже прошел нелегкий путь испытаний, мы же помним лихие 90-е.

Вся его жизнь круто поменялась, скажем так. Батюшка его благословил заниматься хлебом, в 90-х заниматься хлебом, опосля всяких разборок бандитских…

У Вас был, видимо, переломный период жизни…

Переломный конкретно с работой, поэтому что началось забвение полное, и я не могла отыскать ответ, почему, из-за чего же это?

А это был общий процесс, на данный момент это уже понятно, исторгались люди определенных взглядов, мыслей, и не лишь с эстрады – из газет, из редакций, с телевидения. Но вот на данный момент, слава Богу, все нужно. Каждому овощу, видимо, свое время… Кстати, было бы любопытно выяснить, как произошел поворот от той прекрасной блондинки, которая возникла на эстраде и спела хит «Лето пьяное», к певице, которая исполнила «Андреевский флаг» и вообщем стала призывать людей обожать свою Родину?

Одно другому не мешало, на самом деле, поэтому что создателем слов моих песен был Вадим.

В нраве российского человека есть все: и свет, и тьма, и удовлетворенность, и безумие. Я – броский пример этого, во мне все есть.

И в Вашем муже.

И в нем, естественно. Допустим, песня «Андреевский флаг» была написана параллельно с песней «Гуляй, анархия!». Понимаете? То есть, в начале был «Андреевский флаг», но альбом начинался с «Гуляй, анархия!». Это наш путь прозрения, осмысления. Естественно, в некий степени можно огласить, мне постыдно. Но, понимаете, можно возвратиться к Достоевскому: «Русский человек без веры – дрянь», и эта дрянь есть во мне.

Ежели я не буду работать над собой, я ею стану. Я за почти все вещи издавна покаялась, но ведь песни, и «Лето пьяное», к примеру, и «Гроздья рябины», либо та же «Анархия», их нельзя не именовать талантливыми! Это российская душа. Потому, может быть, люди и верят мне, потому Господь и отдал вот эту трибуну, на которую я выхожу практически каждый день, пою и работаю, как для Бога, и стараюсь быть максимально искренней со собственной публикой, поэтому что я сама это все прошла, я это прохожу каждый день. (Продолжение следует)

Полную версию программы вы сможете просмотреть либо прослушать на веб-сайте телеканала «Союз».


СОВЕТУЕМ ПОСМОТРЕТЬ: